Книга Обмани меня снова, страница 57 – Маргарита Климова

— Но мы всё потеряем! Компанию, деньги, этот дом! Нас выбросят на улицу!

— Это ваши проблемы, мама, и решать их за мой счёт я не позволю.

Буквально вывалился из огромного дома, вдруг ставшего тесным и душным. Оглядел ухоженный газон, дизайнерские клумбы, вымощенные состаренным булыжником дорожки, бронзовые фонари, фигурно подстриженные деревья. Всё кричало о несметных богатствах Холмогоровых, а по факту являлось жалким напылением былой роскоши.

Сел в салон, завёл двигатель, вырулил с территории и остановился в ближайшем кармане. Мне была необходима пауза на раздумье. Я мог сегодня же прихлопнуть таракана Сашика, переслав или привезя Вите компромат на утырка, но...

Скорее всего, прошлый я незамедлительно метнулся бы в её сторону, необдуманно тряся бумагами, но теперь, повзрослев и научившись смотреть глубже, я пытался спрогнозировать реакцию Стежко. Подноготная женишка могла заново уничтожить доверие к людям, и тогда Виталина для меня потеряется навсегда. Не зря в древности казнили гонца, принесшего дурную весть.

Решив оставить документы на крайний случай, включил поворотник и влился в вечерний поток. Если Виталине я не мог сделать больно, то отец должен был получить свою порцию яда. Добравшись до больницы, решительно поднялся по лестнице и направился к палате.

— Владиславу Артуровичу вкололи успокоительное, — побежала за мной медсестричка, на ходу поправляя причёску. — Он, наверняка, спит.

— Ничего. Подожду, пока проснётся, — шагнул в бокс и закрыл перед девушкой дверь.

Опустил жалюзи, отрезая палату от любопытных глаз, поставил к кровати стул и уставился на спящего Холмогорова. Отец осунулся, постарел и, как будто, уменьшился вдвое. Куда-то делась косая сажень в плечах, кувалдоподобные кулачища, грудь колесом, суровая угловатость лица. Передо мной лежал дряхлый старик, не внушающий ничего кроме жалости.

— Парадокс, — нарушил стерильную тишину, переводя взгляд в окно. — Ты пролил столько чужой и своей крови, продираясь на верхушку пищевой цепи, убивал, воровал, врал, изворачивался, и в результате всё просрал. Знаешь, думаю, это кара за грехи твои. Видеть, как рушится империя, которую выстраивал всю жизнь, и не иметь возможности спасти её. Наверное, тебе лучше умереть до того, как вас выбросят на улицу. Приют тебе вряд ли понравится. А это случится очень скоро. Ты уже проиграл, отец. Твои надежды на родство с Торжевым рухнули на глазах. Я нашёл договор с Балицким и собираюсь расстроить свадьбу Виталины. Ваш план не сработал. Рычаги давления на меня закончились.

Ответом мне было мычание, раздавшееся с койки.

Виталина

— Я слышала, что среди наркоманов, алкоголиков и преступников очень много бывших детдомовцев, — брезгливо сморщила нос Марина, протирая ладони спиртовыми салфетками, будто сама тема оставляла грязь на её руках. — Лучше вообще прожить без детей, чем брать непонятно кого. Ты со мной согласен, Сашенька?

— Полностью, — кивнул Балицкий, наполняя бокалы женщин. — И фразу: «не тот отец, что родил, а тот, кто воспитал» считаю полнейшим бредом. Я буду растить только того ребёнка, в котором течёт моя кровь.

При этом Саша как-то странно посмотрел на меня и подмигнул, непонятно чему улыбаясь. Мне почему-то было не до улыбок. Вот совсем. Более того, хотелось плакать и бить посуду. Оказалось, что я совсем не знала мужчину, с которым прожила два года и за которого через четыре дня должна была выйти замуж.