Книга Обмани меня снова, страница 90 – Маргарита Климова

— Но мой отец тоже не овечка. Крови на его руках не меньше. Смысл передавать компанию бандиту?

— Понимаешь, Макар, в твоём отце был стержень. И в тебе он есть. А с некоторой корректировкой более правильный. Хороший генетический материал. Хорошие дети будут. И подушка безопасности под стать.

— Ваша подушка безопасности столько дров наломала и продолжает ломать, — со злостью ввинтил окурок в пепельницу и растёр ладонью затылок.

— Чего ты имеешь ввиду? — нахмурился Марк Иосифович, отчего на лбу прорезалась глубокая морщина.

— Десять лет назад я собирался жениться на хорошей девочке. Правда, не из нашей тусовки, но она была чистой, доброй, нежной. Мы ждали ребёнка, готовились к бракосочетанию… Отец заставил меня сбежать в день собственной свадьбы, держа Виталину на прицеле снайперской винтовки, а потом вынудил её сделать аборт, угрожая натравить банду отморозков и закопать живьём. Но на этом травля не закончилась. Эстафетную палочку перехватил Борис Алексеевич. Требует поделиться сперматозоидами для оплодотворения сурмамы, а для принятия мной правильного решения совершил сегодня наезд на Виту.

— Девочка жива? — обеспокоенно поинтересовался дед, серея.

— Я успел её оттолкнуть. Отделалась испугом и содранной кожей, — машинально тронул разбитую бровь, заклеенную тонкими полосками пластыря, имитирующими швы.

— Ну слава богу, — приложил ладонь к груди в области сердца. — Хорошо, что успел.

— Хорошо, только Борис не успокоится, а разбрасывать своим биологическим материалом я не собираюсь. И компанию я вашу не приму. Отец мёртв. Больше вы ему ничего не должны. Рекомендую вам изменить завещание, вычеркнув из него условия с ребёнком.

— Я услышал тебя, Макар, — откинулся на спинку кресла Марк Иосифович, прикрывая глаза. — Сына урезоню. Завещание перепишу. Прости, что не учёл твои интересы. Живи спокойно. И Владиславу пусть земля будет пухом.

— Насчёт «пухом», это вряд ли, — поднялся, удовлетворённо кивая. — А за понимание спасибо. Хорошего вечера, Марк Иосифович.

Вышел из офиса, вдохнул свежий, пропитанный подступающей осенью воздух. Наверное, так пахнет свобода, обретённая после многолетней затхлости давления и одиночества. По дороге заправил машину, в алкобутике взял бутылочку хорошего вина и розовое шампанское. Когда-то Витке нравилось оно. «Сладенькое и щекотное» — говорила, морщась.

Войдя в квартиру, окунулся в тишину. В коридоре и на кухне горел свет, на плите фонила жаренным мясом сковорода, в холодильнике стоял салатник с нарезанными овощами.

Виталина спала, свернувшись на диване и укрывшись уголком пледа. Не дождалась. Скорее всего срубило отходняком после пережитого покушения.

Сел на пол возле дивана, уткнулся лбом в свесившуюся кисть, потёрся об неё щекой, поцеловал в центр ладошки, вдыхая сладость её кожи. И если воздух, напитанный туманной влажностью и прокалённой травой пах свободой, то аромат мёда и зелёного яблока, исходящий от Виткиных рук наполнял меня безусловным счастьем.

Виталина

Проснулась от нежного поглаживания по запястью. Мар сидел рядом на полу и о чём-то думал, улыбаясь. И такое умиротворённое было у него лицо, что мне стало стыдно его тревожить. Но…

— Долго ты, — поймала его палец, вырисовывающий узоры по ладони. — Как отец?