Книга Развод. Пошел вон!, страница 77 – Елена Попова

Еду домой и понимаю, что дорога начинает двоиться.

— Оля, соберись! — остановившись на светофоре, хлопаю себя по щекам. — Давай сейчас тихонечко едешь дальше. Ползешь как улитка. Пусть все сигналят, возмущаются, но нам с тобой нужно без приключений и без аварий добраться до дома. Это сейчас самое главное.

— Алло? — подъехав к дому, отвечаю на звонок от депутата.

— Ольга Алексеевна, добрый день! Я только что вышел из департамента образования. Директора школы и завуча освободят от должности. По Самойловой Кире Андреевне принято решение уволить по статье. Я настоял на том, чтобы это решение было принято немедленно, так как ситуация из ряда вон выходящая. И советую вам на этом не останавливаться. Написали заявление в полицию?

— Это очень хорошая новость, — выдыхаю с облегчением, и нервно смеюсь. — Хоть что-то хорошее, честное слово. Заявление будет написано со дня на день. Я должна была сегодня заняться этим вопросом, но обстоятельства вынудили меня отложить это дело.

— Не откладывайте, Ольга Алексеевна. Самойлова должна понести уголовное наказание за разглашение тайны удочерения. Если у вас возникнут какие-либо трудности, звоните, я посодействую.

«Боже, ну откуда ты такой хороший, а? — поражаюсь тому, какого человека мне послала судьба. — Совсем молоденький, а хватка просто звериная! Таким и должен быть депутат. Настоящий борец за справедливость».

— Спасибо, Антон Георгиевич!

Я понимаю, что молодые депутаты стараются себя как следует проявить. Хватаются за любые вопросы, стараются быть поближе к народу, устраивают благотворительные акции, но у этого молодого человека… хм… такое чувство, что он делает это не для того чтобы понравиться людям, и показать, какой он молодец, а что-то другое толкает его на то, чтобы помочь мне.

Сердце у него доброе. И душа огромная.

До сих пор помню, каким строгим взглядом он смотрел на Киру, когда случайно услышал наш с ней разговор в приемной. Тогда мне казалось, что он испытывает к ней ненависть, отвращение. Он буквально испепелял ее взглядом. Мне никто не верил, а он поверил. Слушал меня очень внимательно, давал понять, что он на моей стороне, затем пообещал оказать всяческую поддержку.

И теперь благодаря ему со своих место полетят все, кто пытался отмазать Киру, и она в том числе.

Вот это депутат! Вот это я понимаю!

Сидя в спальне, делаю вид, что звоню тете, и в полном отчаянии говорю, что поджигателя будет невозможно найти, и очень надеюсь на то, что Сережа все это услышит.

«Да конечно услышит, — усмехаюсь мысленно. — Наверное, сидит и уши греет».

* * *

Три часа сна помогли мне привести себя в чувство. Открыв глаза, читаю сообщение от Славы.

«Оль, как ты? Я еще в Москве. Давай поужинаем вместе?»

«От следователя пока нет новостей?»— сразу задаю вопрос, который меня сейчас больше всего волнует.

«Нет. Сообщит, как появится информация».

«Давай поужинаем,— соглашаюсь я. — Мне с тобой нужно обсудить еще один вопрос».

Принимаю душ, привожу себя в порядок, и еду в ресторан, в котором он забронировал для нас столик.

Ольга

Час спустя

— …И теперь мне предстоит как-то доказать, что это именно он устроил поджог, — заканчиваю рассказывать о том, как со мной обошелся почти бывший муж.

Слава все это время молча слушал меня. Ни разу не перебил, но я видела, как он передергивал скулами, грудными мышцами, сжимал руки в кулак. Сейчас сидит, молча смотрит на меня своими ясными глазами, в которых написано: «Сколько всего тебе пришлось пережить».