Книга Недоброе имя, страница 25 – Павел Астахов, Татьяна Устинова

Таганцев утверждал, что за Говоровым наверняка есть грехи и покрупнее, а Лена, тяжело вздохнув (она всегда остро переживала чужое несовершенство), заметила, что Никита, конечно, подлец, но на прямое нарушение закона вряд ли пойдет.

— Понимаешь, Костя, это совсем другой психотип. Никита – карьерист. Обыкновенный карьерист, у которого есть одна пагубная страсть. Но называется она «власть», а не «деньги». Ему важно быть лучшим в своем деле, продвигаться по карьерной лестнице, получать похвалы от начальства.

— Ты так говоришь, словно в этом есть что-то плохое.

— Плохого, конечно, нет, когда все это удерживается в рамках. У Никиты же болезненная зацикленность на успехе. Он так остро воспринял свой проигрыш в суде именно потому, что ему важно всегда быть правым, а его дела непременно должны заканчиваться обвинительным приговором. И если кто-то (в нашем случае мое судебное решение) показывает, что свою работу он выполнил недобросовестно, то этот кто-то (в данном случае я) становится его врагом. Не на жизнь, а на смерть.

— Погоди, но это же ты его бросила. А он пытался тебя вернуть.

— Да, это я его бросила, потому что моральную нечистоплотность не приемлю. Но если бы я этого не сделала, он бы мне проигрыша в суде все равно не простил. И вернуть он меня пытался только для самоутверждения. И если бы я вдруг дала слабину, то он очень быстро меня бросил бы сам, причем жестоко и показательно. В общем, я ни о чем не жалею, но взяток он точно не берет.

Этот их разговор случился несколько лет назад, еще до того, как Елена Кузнецова встретила Виталия Миронова. В том, что она оказалась права, Таганцев убедился, когда выяснилось, что именно Говоров стоит за внезапно начавшимися неприятностями Миронова. Тот тогда выпутался из них без особого ущерба, а Никиту примерно наказал. Тот был вынужден сменить работу, но не утонул, а довольно быстро очутился в Генеральной прокуратуре, где, как докладывали таганцевские оперативные источники, продвинулся по карьерной лестнице и процветал.

Костя ни за что бы не стал обращаться к Говорову за помощью, если бы не Лена. Ей требовалась помощь, своими силами Костя явно не справлялся, а потому был готов задвинуть куда подальше и свою гордость, и острую неприязнь к Говорову. Он, правда, не был уверен, что тот согласится помочь Лене. Точнее, поставил бы три к одному, что, узнав о неприятностях судьи Кузнецовой, Никита испытает чувство острого удовлетворения, но попытка – не пытка. Надо использовать любые варианты, даже самые маловероятные.

Однако, к его удивлению, Говоров взял трубку сразу и встретиться согласился охотно, предложив Таганцеву приехать к нему в рабочий кабинет. Генеральная прокуратура располагалась на той же Петровке, что и подразделение МВД РФ по борьбе с преступлениями в сфере информационных технологий, в котором работал Таганцев. Поэтому Костя в тот же день навестил старинный особняк первой половины восемнадцатого века, когда-то принадлежавший Воронцовым-Раевским, а ныне – Генеральной прокуратуре Российской Федерации.

Никита Говоров теперь занимал должность заместителя начальника одного из управлений и имел звание полковника юстиции. Секретарша сразу провела Таганцева в его кабинет, и Говоров при его появлении встал из-за стола, пошел навстречу с раскрытыми объятиями, словно и впрямь рад видеть. Если бы Таганцев был более чувствительным, то размер кабинета, его обстановка, новое звание Никиты и его вальяжность, возможно, заставили бы его чувствовать легкое неудобство. Однако тонкой душевной организацией Костя не обладал, завистливостью не страдал, а потому разницу в их служебных позициях и статусе воспринял спокойно. У майора Таганцева с самооценкой все было в порядке.