Книга Гадание на свинцовой гуще, страница 24 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Он подошел к оперативникам, уважительно улыбнулся и сказал:

— Вы опять этот дом приехали смотреть, да, где убийство произошло? Сейчас я вам дорогу туда покажу.

— Дорогу нам показывать не надо, сами найдем, — ответил Гуров подчеркнуто сухо, даже жестко и никак не среагировал на улыбку предупредительного охранника. — Ты лучше расскажи нам, что тут в ту ночь произошло.

Улыбка с лица охранника сразу исчезла, он в растерянности уставился на сыщика и спросил:

— В какую ночь?

— Как это в какую? — отозвался Гуров. — Четырнадцатого июня, когда были убиты Алексей Чугунов и еще шесть человек. Ты ведь тогда дежурил, верно?

Крячко, со стороны следивший за этим диалогом, только легонечко головой покачал, восхищаясь напором и дерзостью Гурова. Он знал, что его друг блефует, что они не изучали график дежурств охраны в этом поселке.

«А может, Леве интуиция подсказала, что этот хмырь тогда работал?» — подумал Стас.

Лицо охранника отразило сомнения, мучившие его. Он не знал, что известно человеку, стоявшему перед ним, а что нет, и на всякий случай попробовал сказаться ничего не ведающим.

— Да с чего вы взяли, что я тогда дежурил? — воскликнул охранник. — Нас тут шесть человек работает, по графику меняемся. А в тот день…

— А в тот день был именно ты, и никто другой, — перебил его Гуров. — Ты у нас вон какой знающий, все номера полицейских машин наизусть помнишь. Ты ведь нам почему шлагбаум поднял? Да потому, что номер знакомый увидел. Именно такой человек и должен был в ту ночь дежурить.

— Вы этим что сказать хотите? — Охранник не на шутку встревожился, от его недавней улыбчивости не осталось и следа. — Что из того, что у меня память хорошая? Это еще ничего не значит!

— Значит, да еще как, — заверил его Гуров. — Тебя как зовут?

— А зачем вам?

— Ну как зачем? — Сыщик развел руками.

Чем сильнее охранник тревожился, тем больше Гуров, наоборот, выглядел расслабленным и довольным. Он словно давнего друга встретил.

— По имени человека удобней называть. Да и в протокол, если понадобится, записать можно будет. Меня, например, зовут Лев Иванович Гуров, я полковник полиции. А ты кто?

Охранник в волнении облизнул губы. Он должен был определить дальнейшую линию своего поведения с этим человеком. Конечно, он слышал это имя, знал, кто такой Лев Гуров, понимал, что с этим человеком нужно держаться очень осторожно. Но отрицать все подряд будет, пожалуй, глупо.

— Очень рад познакомиться с вами, товарищ полковник, — выговорил, наконец, страж ворот. — Много о вас слышал. А меня зовут Роман Чердачный. Знаете, вы правы. Я сейчас вспомнил, что действительно дежурил в ту ночь. Это вне графика вышло, так уж получилось.

— Это хорошо, что ты вспомнил, Роман, — сказал сыщик. — А теперь скажи, как же так вышло, что ты пропустил на территорию поселка машину с убийцами, а потом начисто забыл этот эпизод? Ведь это именно так и было, верно?

При этих словах сыщика лицо Романа Чердачного еще раз изменило свое выражение. На миг в его глазах мелькнула неприкрытая злоба, а затем они словно остекленели.

— Не знаю, зачем вам потребовалось на меня напраслину возводить, — сказал он. — Если я дежурил в ту ночь, то почему я должен был убийц на территорию пропускать? Не видел я тогда никаких преступников.

— Но ведь машины через ворота въезжали, верно? — настаивал на своем Гуров. — Не только днем, но и ночью. Ты с твоей замечательной памятью должен был их все запомнить.