Книга Ключи от бездны, страница 1 – Алексей Биргер

* * *

В ту апрельскую ночь 1946 года в кремлевскую программу кинопоказа (а крутили обычно по два фильма) неожиданно был включен «Голем», классика еще немого кино. И все смотрели, как глиняная кукла, оживленная человеком, разгуливает по золотому городу Праге, совершая убийство за убийством. Участники просмотра то и дело исподтишка поглядывали на Хозяина, пытаясь разгадать, что у него за настроение, почему именно сейчас и именно такой фильм пришелся ему по сердцу. Но Хозяин оставался бесстрастным — внешне, во всяком случае. Никто из Политбюро не мог раскусить, что означает его внезапное желание посмотреть этот фильм: приговор кому-то определенному или хитроумное руководство к действию — из тех руководств, которые надо правильно понять, если не хочешь кувыркнуться с вершины власти.

И лишь потом, в начале четвертого ночи, когда из кинозала перешли к столу, уставленному бутылками красного вина и коньяка, фруктами и всеми полагающимися закусками, включая цельных молочных поросят, расположенных по разным его концам — особое пристрастие Хозяина — он сказал, обгладывая поросячье ребрышко:

— А такая кукла, которая ходит и убивает, очень нам пригодилась бы. Может, производство таких кукол получилось бы и пострашнее любой атомной бомбы, а? Кстати, — он резко повернулся к Берии, — как продвигается наше дело с атомной бомбой?

Берия ждал этого вопроса. Быть не могло, чтобы Хозяин не поинтересовался проектом, и все документы были у Берии под рукой. Он готов был уже предъявить их и сделать полный доклад, но вдруг ему почудилось, что Хозяин в неплохом настроении — в том настроении, когда можно затронуть и скользкие темы. Берия решил рискнуть, пользуясь моментом, и заговорил об откровенном саботаже со стороны знаменитейшего академика. Он никак не мог взять в толк, почему Хозяин бережет этого академика. Ну, лауреат Сталинской премии, герой Труда, тремя орденами Ленина награжден, один из ближайших кандидатов на Нобелевскую премию, друг всех виднейших ученых мира, которые по отношению власти к нему, этому академику, делают для себя выбор, как им самим относиться к Советскому Союзу — и все равно, не таких обламывали и убирали. И почему-то Хозяину неприкрытое хамство академика нравится, нравится, когда он заявляет, что те, кто в ядерной физике смыслят как свинья в апельсинах, пусть в физику и не суются, даже если в политике они гении. Любого другого за такое хамство Хозяин сгноил бы, а тут — лишь посмеивается в усы. И ище больше посмеивается в усы, когда академик прикладывает самого Берию. Словно говорит Берии: мол, смотри, ты у меня всемогущий ровно настолько, насколько я тебе дозволяю, а если перестану дозволять — так тебе любой в морду наплюет, и ты у меня утрешься. Любит Хозяин стравливать людей, только им от этого не легче…

Набравшись духу, Берия заговорил о том, что академик явно саботирует ядерный проект.

— Вот посмотрите, — тихо говорил он Хозяину, предварительно оглянувшись и убедившись, что все другие члены Политбюро сидят не ближе, чем в трех метрах от них, — по нашим данным, агрегат для производства чистого кислорода, который наш академик должен был создать, выходит в два с половиной раза дороже, чем уже существующий английский агрегат. Это же никаких народных денег не хватит, если за кубометр кислорода мы будем выкладывать в два с половиной раза больше, чем англичане! А академику, замечу, были созданы для работы все условия, твори не хочу, чтобы сделать лучшее в мире…