Книга Ключи от бездны, страница 64 – Алексей Биргер

Выходит, что-то произошло, и все роли изменились?

Но что могло произойти?

Прежде всего, не надо забывать, что у тех, кто сейчас его арестовывает, форма МГБ, а не ГРУ, к которому принадлежал погибший. Соперничество между двумя ведомствами, извечное желание подставить ножку друг другу? Взаимные проверки? Или?..

Над всем этим и над многим другим Высик размышлял, пока завершался обыск, пока его везли в Москву.

Когда Высика в пятом часу утра вели к машине, он сказал все еще бледному дежурному:

— Чтобы без фокусов, пока меня нет, ясно?

Его конвоиры только хмыкнули, а Высик зафиксировал, что и эта наглость сошла ему с рук. Да, с ним обращались достаточно бережно, несмотря на все угрозы, которыми время от времени его осыпали. Высик и это взял на заметку. Он раздумывал, стоит ли «подавить» на них еще, чтобы проверить, до каких пределов простирается их терпение.

Когда в автомобиль загрузили арестованные документы и он подал назад, разворачиваясь по направлению к Москве, Высик увидел, как дежурный схватился за телефонную трубку. Выходит, все это время пользоваться телефоном ему было запрещено.

«То-то паника сейчас начнется!» — подумал Высик.

Не сказать, что им овладело спокойствие, но появилось какое-то удивительное равнодушие к собственной судьбе.

Высика посадили на заднее сиденье, между двух майоров. Они не особенно скрывали, куда едут, только предостерегли его на всякий случай, чтобы «не рыпался», если не хочет тяжелых последствий.

Через два часа Высик сидел во внутренней тюрьме при казармах спецчастей МТБ, расположенных в старинном монастыре с мощными стенами, близ Солянки и Яузских ворот. Его заперли в одиночной камере, много с ним не разговаривая. Просто отобрали ремень, отняли все, что положено отнимать, и оставили.

Высик прилег на нары и вытянул ноги. Он приучился засыпать повсюду и в любых обстоятельствах — слишком драгоценны бывали мгновения сна, чтобы пожертвовать ими ради бесплодных размышлений и переживаний. И как на фронте Высик безмятежно отключался под артобстрелом, так и теперь тревога за то, что ожидает его в дальнейшем, не помешала ему уснуть.

Лампу в камере не погасили, но свет Высику тем более не мешал.

Сначала он будто провалился во тьму, а потом стал медленномедленно различать в этой тьме проблески света, смутные очертания фигур… Высик начал видеть сон.

Нынешний сон стал продолжением привидевшегося ему совсем недавно. Как будто он оказался в «рюмочной-закусочной» на пристани, и первое, на что обратил внимание, была кукла, усаженная на стойке, за которой торговали крепкими напитками в разлив. Эта кукла сидела в самом конце стойки, прислонясь спиной к стене, и смотрелась одним из тех аляповатых украшений, которыми такие дешевые рюмочные тщетно пытаются облагородить свой интерьер, украшением сродни картинке с кошками на стенке, занавеске с плохо пригнанной оборкой или елочному шару с кое-где облупившейся краской. Все изящное, все парижское в этой кукле исчезло, и даже глаза ее больше не сверкали: они были блеклыми и тусклыми.

— Хотите что-то выпить? — услышал он голос.

Высик оторвал взгляд от куклы. За стойкой был академик Буравников… как же он сразу его не заметил!

— Да… выпить. — Высик вдруг ощутил, что у него во рту и в горле все пересохло, язык шевелится с трудом, и вместо своего нормального голоса он слышит хриплый шепот. — Там… снаружи. Там, по-моему, все мертвы… Превратились в сожженные тени, да…