Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 120 – Анна Кэтрин Грин

— Его дядя! — повторил он, поклонившись, — стало быть, я от вас могу ожидать той суммы, которой я требую от вашего племянника. Очень хорошо, мне все равно, откуда она явится ко мне, только бы она явилась, прежде чем пробьет тот час, который служит пределом моего терпения.

— Вы назначили, кажется, семь часов?

— Да, верно.

Сильвестер сложил руки и сурово взглянул на человека, находившегося перед ним. — Следовательно, вы намереваетесь отправить к мистеру Стьюйвесанту тот запечатанный конверт, который находится в руках вашего нотариуса?

Улыбка, с которою Голт ответил, походила на блеск кинжала.

— Мой поверенный уже получил мои инструкции. Ни что, кроме немедленного уведомления с моей стороны, не помешает ему отправить к мистеру Стьюйвесанту тот конверт, о котором говорите вы.

— Думали ли вы когда-нибудь о том, — сказал он, — что человек, разговор которого вы слышали в ресторане на Дейской улице, два года тому назад был не мистер Бёртрем Сильвестер, служащий в Медисонском банке?

— Нет, — ответил Голт с коротким, резким хохотом, — никогда.

— Вы поверите мне, если я вам скажу, что тот человек был не мистер Бёртрем Сильвестер.

Слегка пожав плечами, Голт ответил:

— Это был мистер Сильвестер или дьявол, иначе, любезный сэр, зачем же вы здесь. Сильвестер не ответил.

— Сейчас половина седьмого, — заметил Голт, — чтобы дойти до моего поверенного потребуется полчаса.

Сильвестер сделал окончательное усилие.

— Если вас убедят, — сказал он, что вы напали не на того человека, будете ли вы упорствовать?

— Человека с моими средствами не так легко убедить, — ответил Голт. — Но даже если мне докажут, что я совершил ошибку, я все-таки буду считать себя вправе действовать по своему усмотрению.

«Негодяй!» — чуть было не сорвалось с губ Сильвестера, но он промолчал.

— Конечно, друзья мистера Бёртрема очень переживают за его репутацию и счастье, — сказал он, — но они не заплатят ни копейки, для того чтобы обеспечить и то, и другое.

— Не заплатят!

Первый раз Роджер Голт слегка вздрогнул.

— Честь и счастье человека много значат для него, и он сделает все возможное, для того чтобы сохранить их. Но он поступит малодушно, если пойдет на поводу у вымогателя. Поступайте, как хотите, мистер Голт, но ни мой племянник, ни я не дадим вам денег.

Глаза Голта засверкали, как у разъярившегося тигра.

— Вы хотите сказать, — вскричал он, — что вам жалко заплатить несчастную тысячу для того, чтобы спасти родственника от подозрений, которые запятнают его репутацию до конца его жизни?

— Я хочу сказать, что вы ничего не получите за молчание, которое вы обязаны хранить как джентльмен, хотя бы для того, чтобы доказать вашим ближним, что вы не совсем потеряли честь и достоинство того рода, к которому когда-то принадлежали. Хотя, конечно, я такого бескорыстия от вас не ожидаю. Человек, который может войти в дом почтенного человека и довести до отчаяния и унижения его дочь, бывшую утешением и гордостью отца, не может стать добродетельным, это негодяй, который, несмотря на свое происхождение и воспитание, не заслуживает ничего, кроме отвращения и презрения.

С ругательством Роджер Голт воскликнул:

— Кто вы такой, по какому праву приходите сюда упрекать меня в деле, преданном забвению двадцать лет тому назад?