Книга Тайна мистера Сильвестра, страница 69 – Анна Кэтрин Грин

— О! Как мне жаль… — прошептала она, опять становясь на колени возле больной. — Я не знала, не могла вообразить, чтобы мое присутствие здесь могло так взволновать вас. Простите меня и скажите, чем я могу заслужить ваше прощение.

Старушка покачала головой, губы ее зашевелились, и она предприняла усилие, чтобы встать. Поола немедленно помогла ей своей сильной рукой, и через несколько минут мистрис Гемлин встала.

— О боже! — были ее первые слова, когда она опустилась в кресло, наскоро придвинутое Поолой, — я вкусила радость, а она еще не спасена!

Видя, что несчастная женщина полностью погружена в свои мысли, Поола осмелилась осмотреться вокруг. Она находилась в большой квадратной комнате, мебель которой показывала, что это была гостиная покойного Джефы. На стенах висели старинные портреты. Большой старинный тяжелый диван бросался в глаза на одной стороне, такая же старинная полка с книгами на другой. Ковер и занавеси полиняли, но были когда-то красивы. Посреди комнаты стоял большой стол, а на нем лампа, у стола кресло. Все в комнате было так опрятно, что Поола удивилась бы, если бы не знала любви и преданности этой женщины, которая каждый день, бывая в этом доме, старалась содержать все в порядке.

Довольная увиденным, она опять обратила свое внимание на мистрис Гемлин и вздрогнула, увидев, что глаза старушки устремлены на нее с выражением глубокого участия.

— Вы смотрите на тени прошлого, — воскликнула старушка пронзительным голосом. — На кресле возле вас не сидел никто с тех пор, как полковник Джефа встал с него двенадцать лет тому назад, чтобы дойти до постели, где испустил последний вздох. Это кресло ждет, здесь все ждет. Я думала, что конец настал сегодня, что ожидание кончилось, но Господь в Своей премудрости сказал «нет», и я опять должна ждать. Ах! Скоро настанет другой конец.

Уныние, с которым она произнесла эти слова, не оставляло сомнений, что она имела ввиду, и чтобы успокоить ее, Поола придвинула к ней стул и села возле нее.

— Вы хотели рассказать мне истории о великой любви и великой преданности, — сказала она. — Не можете ли вы сделать это теперь?

Старушка вздрогнула, торопливо осмотрелась вокруг и остановила взор на лице Поолы.

— Это вы написали поэму, — прошептала она, — я помню.

Потом неожиданно наклонилась вперед и, откинув волосы со лба Поолы, воскликнула:

— Вы похожи на нее, у вас такие же черные волосы и дивные глаза, может быть, красивее, но похоже на ее глаза. Вот почему я ошиблась!

Она вздрогнула, тихо зарыдала, но тотчас преодолела свое волнение и, взяв Поолу за руку, продолжала:

— Вы молоды, дочь моя; молодость не любит носить тяжести; могу ли я, посторонняя, просить вас разделить со мной мою ношу?

— Можете, — ответила Поола. — Если это может хоть сколько-нибудь облегчить ваши страдания, я охотно вам помогу.

— Поможете! Неужели небо послало мне помощь, которой требовал мой упавший дух? Могу я положиться на вас, дитя? Но я не возьму с вас обещания, пока вы не услышите мою историю. Никому не сообщала я тайны моей жизни, но с той минуты, как увидала ваше прелестное личико, я почувствовала, что через вас придет мне помощь, чтобы облегчить мои последние минуты и сделать менее горькими мои последние дни. Встав с кресла, она повела Поолу к двери, которую торжественно отворила.