Книга Возмездие Байкала, страница 68 – Чингиз Абдуллаев

Она замолчала. Потом попросила:

— Можно еще чашку кофе. Я сама заплачу.

— Не нужно, — вступил в разговор Дронго. Он подозвал официантку и попросил принести еще два кофе.

— Его все любили, — продолжала вспоминать Оксана, — он умел производить впечатление. Но мне было неприятно, что я поддалась минутной слабости и согласилась на ту встречу. Разумеется, никто об этом не узнал. Ни мой будущий муж, ни мои друзья. Я все время помнила о своей ошибке. Все эти годы. Но я бы и сегодня вам ничего не рассказала, если бы он не погиб. Смерть уравнивает нас всех. Как говорится в древнерусских хрониках «Мертвые сразу не имуть». Я сейчас делаю иллюстрации для одной книги по древнерусскому искусству. Для белорусских издателей.

— Ваш муж так ничего и не узнал? — очень тихо спросила Джоан.

— Нет. Иначе он бы мне такого не простил. Я все время внушала себе, что это был только дурной сон. Но он был. И я всегда о нем помню.

— Я могу узнать, где он был последние три месяца. Куда-нибудь выезжал?

— Никуда. У него сложная работа, и он этим летом даже не выходил в отпуск. Почему вы спрашиваете?

— Хотела уточнить.

— Вы думаете, что он мог найти Ашфорда, чтобы свести с ним счеты, спустя столько лет? Но он ничего не знает до сих пор. И я никогда не позволю себе рассказывать ему о своей ошибке.

— Вы считаете, что допустили ошибку?

— Да. Я не должна была уступать. Под влиянием ссоры, выпитого алкоголя, такой настойчивости Ашфорда. Даже когда я шла на встречу, то была уверена, что смогу сразу уйти после ужина. Но не ушла. И я до сих пор считаю, что допустила тогда ошибку.

Официантка принесла еще две чашки кофе, и Дронго небыстро оплатил счет. Обе женщины пили кофе и молчали.

— У него могли быть враги? — спросил Дронго.

— Сколько угодно. Любой муж, которому он наставлял рога, мог его ненавидеть. Хотя Ашфорд никогда не афишировал своих встреч. В этом отношении он был достаточно порядочным человеком. Конечно, он был «бабником», как обычно говорят про таких мужчин. Но очень интеллигентным и понимающим бабником. А вы хорошо говорите по-русски. Вы, очевидно, не американец?

— Нет, — ответил Дронго, — меня привлекли в качестве эксперта. Должен сказать, что у Ашфорда был хороший вкус и вы прекрасно сохранились.

Джоан покачала головой, скрывая усмешку.

— В своем амплуа, — тихо произнесла она по-английски.

Когда они вышли из кафе, Дронго обратился к своей спутнице:

— Я был неправ. Ашфорд не был Дон Жуаном. Он был настоящим Казановой. Пытался добиться своего любой ценой.

— Как и большинство мужчин, — отреагировала она.

Был уже девятый час вечера, когда они подъехали к резиденции американского посла в Риге. Джоан Кросман и Питер Льюис вышли из машины, попрощавшись с оставшимися в автомобиле мужчинами.

— Поедем куда-нибудь, — предложил Зитманис. — Здесь рядом есть неплохой бар.

— Я плохой собутыльник, — признался Дронго, — почти не пью. Но давайте поедем. Может, мне действительно нужно сегодня напиться.

Он вернулся в отель поздно ночью. На часах было около двух. Почти сразу лег спать и утром проснулся с тяжелой головой. После таблетки аспирина лучше не стало. Он побрился, принял душ и в половине десятого спустился вниз. Джоан уже закончила завтракать. Сегодня она была в светло-голубом джемпере и джинсах. Взглянув на Дронго, она кивнула.