Книга Соломенные куклы, страница 110 – Софья Маркелова

Нельзя. Он обещал отцу. Обещал, что больше никогда не притронется к ним.

И даже смерть не должна отменить данное обещание.

Докурив пачку, висельник кое-как добрался до ванны, залез в её эмалированное нутро, где отчётливо воняло ржавчиной и плесенью, и сам не заметил, как заснул.

Рано утром в мозг ему впился стрёкот старого домашнего телефона. Добравшись до трубки, Пётр уже готов был щедро обматерить назойливую сестру, но это звонили из больницы, где скончался отец. Просили приехать и забрать личные вещи.

Первой мыслью было послать всех к хренам, а потом Пётр нащупал в кармане пустую пачку. Желание покурить вгрызлось в него крепче бешеного пса. Надо было выползти на свет божий.

Стоя в ванной перед загаженным зеркалом, он избавился от верёвки, болтавшейся на шее, как безвкусный галстук. На горле остался отчётливый красно-синеватый след. Шарфа в квартире не оказалось, и Пётр накинул потрёпанное пальто с оторванным карманом, давно доставшееся ему от отца, поднял воротник и в таком виде отправился прочь из дома.

Снежная метель яростно клубилась за порогом, бросая в лицо горсти колючего снега. Было в этом нечто гипнотическое. Пётр брёл сквозь сугробы, и пурга выдувала из души усталость, боль и память, будто желая подарить ему новую, чистую жизнь, не осквернённую чернотой.

Купив пару пачек сигарет, он думал вернуться домой и поразмыслить всё же над прыжком с девятого этажа, но ноги сами понесли его в другую сторону. В стылом вестибюле больницы грузная санитарка пихнула Петру в руки пакет и молча ушла, бросив перед этим выразительный взгляд на опухший след от удавки на горле. Внутри пакета была одежда, стоптанные резиновые тапочки, несколько газет с решёнными сканвордами, всякая мелочь, которой отец развлекался последние недели в палате. Пётр раздумывал, что со всем этим делать, перебирал вещи, когда из сломанного очешника выпал сложенный тетрадный лист.

«Сынок. Я чувствую, что операция мне ничуть не помогла. Что бы там ни говорили врачи, а лучше не стало, только сильно хуже. И если правда такое случится, что я здесь помру, ты не убивайся по мне, Петька. Я и так много лет от смерти бегал, я хорошую и долгую жизнь прожил, вырастил сильную дочь и замечательного сына.

Я верю в тебя, Петя. Верю, что ты можешь свою жизнь устроить, как пожелаешь. Сил и ума у тебя достаточно, чтобы найти себе дело, которому ты будешь по-настоящему предан. Не губи себя, не становись рабом зависимостей. Ты мне обещал.

Но если вдруг когда-нибудь станет совсем туго, поймёшь, что не справляешься, найди в гараже в старом сундуке книгу. Я никому и никогда про неё не рассказывал. Это необыкновенная книга. Пользоваться ли ей – решать тебе. Я вот не рискнул, так и хранил её в тайнике всю жизнь. Но ты особенный, мой мальчик. И потому я готов доверить её тебе.

С любовью, папа»

Пётр перечитал письмо ещё раз. Потом ещё и ещё, запоминая каждую букву.

Что это за необыкновенная книга?

Ни о чём подобном от отца он раньше никогда не слышал, а ведь папа доверял ему всё, абсолютно всё на свете. Планы по прыжку с девятого этажа медленно сместились в голове, уступив место любопытству. Эта сладковатая волна в груди удивила Петра, он даже не поверил сперва, что в нём проснулось такое детское, совсем позабытое чувство.