Книга Соломенные куклы, страница 108 – Софья Маркелова

В гостиной по-прежнему горел телевизор: на экране шёл какой-то боевик, постоянно раздавались звуки стрельбы и взрывов. Девочка подумала, что, наверное, именно они её и разбудили. Матери в кресле не было, и Агата выключила телевизор, после выпила воды и направилась обратно к себе. Проходя мимо комнаты матери, она заглянула в открытую дверь и тут же застыла в удивлении. Кровать была пуста.

Дом дышал тишиной, и Агата несколько минут бродила по комнатам, пытаясь понять, куда же делась её мама. Вот только женщина так и не нашлась, словно она испарилась в один миг.

Не сразу до слуха Агаты с улицы донёсся странный звук, на который она всё это время просто не обращала внимания, а теперь неожиданно сконцентрировалась на нём. Скрипела старая калитка во дворе их дома. Калитка, которая всегда запиралась на ночь.

Выйдя на улицу, Агата подошла к забору, чтобы убедиться в своей догадке. Дверь была распахнута и противно поскрипывала от любого дуновения ветра.

Неужели мама ночью отправилась одна в лес?

У Агаты это не укладывалось в голове. Взяв с кухни фонарик и накинув куртку, девочка двинулась в сторону леса, который с приходом ночи стал необыкновенно пугающим. Но её не страшили ни колючие ветви, ни крики неясных птиц, ни ухабы под ногами, которые в темноте казались бездонными рытвинами. Агата знала этот лес, она знала, что он не причинит ей вреда, и шла по узкой тропинке без страха, приминая траву и освещая себе путь фонарём.

Дорожка привела её к поляне. Все пути в лесу рано или поздно приводили Агату именно туда.

Вот только на земле больше не было срубленного дерева. Старый дуб, как и прежде, высился на своём привычном месте, словно и не трогал его никто. На высохшем стволе не было ни следа от ударов топора, ни шва, ни единой зарубки. И Агата, изумлённая до глубины души, подошла к самому подножию своего давнего друга.

Не веря своим глазам, она вглядывалась в кору дуба, даже гладила её пальцами. Не сразу девочка устремила свой взгляд на дупло. А, посветив туда фонарём, неожиданно разглядела деталь, которой никогда раньше не было.

Из непроглядной черноты дупла выглядывала мертвенно-бледная рука. Женские тонкие пальцы были раскрыты, и на одном из них поблёскивал ободок золотого кольца. Того кольца, что всегда носила мама Агаты.

Опасливо протянув руку, девочка слегка дотронулась до кисти, чьё продолжение терялось во мраке дупла. Кожа оказалась обжигающе холодной, будто это был лёд, а не плоть.

И в тот же миг, стоило Агате коснуться руки матери, как неведомая сила затянула безжизненную конечность в нутро старого дерева. Чернота с жадностью проглотила кисть.

Мать лишила жизни дерево, лес забрал её жизнь взамен.

Агата ещё долго вглядывалась в такой знакомый мрак дупла, совсем не боясь его. Она знала, что душа чащобы не причинит ей вреда. Потому что так учил её отец. А отцу она всегда верила, несмотря на все слова матери.

Тишину ночи не прерывал больше ни шум ветра, ни уханье совы, ни шелест травы и листьев. Отбросив фонарь и схватившись руками за края дупла, Агата подтянулась, помогая себе ногами. Сандалии скользили по коре, но девочка всё равно тянулась вверх, цеплялась пальцами за все неровности.

И наконец оказалась в чреве дерева.

На небольшой поляне, скрытой за частоколом колючих елей в глубине дремучего леса, стояло старое гнилое дерево с овальным дуплом. К нему изо всех сил по стволу карабкалась маленькая девочка, сдирая ладони и колени о жёсткую кору. Стоило девочке добраться до дупла и залезть в него, как её поглотила угольная чернота. Не было больше видно ни ножек в сандаликах, ни куртки, ни тёмных волос. Так и растворилась девочка Агата в душе леса.