Книга Соломенные куклы, страница 127 – Софья Маркелова

Жанна была крайне довольна собственной находчивостью.

— Тебе это не нужно.

— Как это «не нужно»? – горячо возразила проводница. – Я, может, хочу прославиться своей статьёй на всю страну!

— Тебе это не нужно, – повторил водитель, но голос его отчего-то стал скрежещущим и скрипучим, как заевшие механизмы.

Жанна удивлённо дёрнулась и повернулась к водителю. Вместо небритого мужичка там сидел хранитель, обернув к ней жуткое лицо. Тени в кабине сгустились, весь мир вокруг словно перестал существовать – осталась лишь испуганная Жанна и жестокий призрак. Даже грузовик, казалось, завис в пространстве, не двигаясь.

— Поверни назад. Не ищи Библиотеку.

— Нет, – собрав всю волю в кулак, прошептала Жанна. – Я найду её. Я попрошу вечную молодость и красоту. Библиотека может мне их дать.

Глаза хранителя блеснули. Белые губы сжались, и он презрительно выдохнул:

— Ты ошибаешься. Ты ступаешь по гибельному пути на поводу у своей дурости и своей жалкой смехотворной мечты, как пустоголовое дитя.

На глаза Жанны навернулись слёзы обиды. Дурочкой её называли и прежде, но едва ли кто-нибудь раньше смел принижать её желание. Её сокровенную мечту, усладу её сердца вдруг втоптали в грязь и в открытую посмеялись над ней.

Она сморгнула слёзы, и хранитель пропал, будто мираж. Вместо него вновь за рулём сидел сухонький водитель. Уазик подпрыгнул на незримой кочке, кузов тряхнуло, и оттуда послышались сдавленные ругательства Мора.

— …Говорю тебе, девушка, это озеро нахрен вам всем не сдалось! – припечатал водитель.

«А может, и правда?..» – мелькнула тихая мысль в голове Жанны, но она решила обдумать её позднее.

Вскоре показался посёлок со странным названием Пустоши, спрятанный в гуще заснеженного леса. Домов было немного, две с половиной улицы и старое здание школы – вот и всё. Водитель представился Матвеем и предложил неожиданным гостям переночевать в его доме. В старой избе, где с былых времён сохранилась кирпичная печка, было тесно. Матвей жил бобылём, за порядком особо не следил, так что гнилые деревянные полы так и ходили со скрипом под ногами, а с потолка через щели сыпалась пыль с чердака.

Но выбирать не приходилось. Каждый устроился на ночь, где нашлось место. Кто на просевшем диване, кто в облюбованном мышами кресле. Мор же не мог нормально спать из-за боли в руке. Зато под бутылочку беленькой и казанок отварной картошки, он душевно посидел с Матвеем, а уже поздно ночью, когда хозяин ушёл в сортир, заметил на подоконнике просроченную и покрытую пылью картонную коробочку с надписью «анальгезирующее». Закинув в себя пару таблеток, Мор прикарманил упаковку и вскоре вырубился от усталости прямо за столом.

Ранним утром Матвей растолкал всех гостей и, дыша на них перегаром, сказал собираться. Он подбросил их до Бакшеево, ближайшего посёлка у Чёртова озера. Дальше нормальной дороги не было, только занесённая снегом грунтовка. Высадив помятых и невыспавшихся путников на границе посёлка, Матвей неопределённо махнул рукой в сторону леса и сказал, что до озера идти пять километров. И на этом они распрощались.

Морозная утренняя свежесть, чистое голубое небо и холодное зимнее солнце скорее раздражали, чем радовали глаз. Особенно когда предлагалось разглядывать их не из тёплого уютного дома через заиндевевшее окно, а слоняясь по лесу, чувствуя, как кожу щиплет безжалостный мороз.