Книга Соломенные куклы, страница 125 – Софья Маркелова

— Ему явно не хочется никого из нас пропускать к Библиотеке, – негромко заметил Пётр.

— Было бы там, в книжках этих, сказано, как ему башку свернуть, так я бы давно уже это сделал, – продолжил ворчать Мор, выпуская дым из лёгких. – Этот тип заплатит за то, что отрезал мне руку. Я этого не забуду…

Мор всё продолжал бурчать, но постепенно для Петра голос зэка утонул в мягких волнах спокойствия. Дым конопли был всюду, как вязкий кисель. Несколько пассажиров поспешили покинуть вагон, и соседей почти не осталось. Пётр чувствовал, как язык приклеился к нёбу, ему страшно хотелось пить, и он залип на затылок сидевшего впереди невозмутимого пассажира. Он так долго пилил его взглядом, не в силах сосредоточиться ни на чём другом, что совсем не удивился, когда пассажир решил обернуться к неспокойной компании. Его голова медленно стала поворачиваться, до тех пор, пока с щелчком не остановилась на затылке.

На Петра смотрело лицо хранителя. Смотрело с немым осуждением в безжизненном сером взгляде. А после его губы беззвучно зашевелились, и висельник разобрал одно повторяемое слово:

– Отступи.

Хранитель шептал его вновь и вновь, пока из приоткрытого рта не полилась чёрная густая жидкость. Липкой кляксой она стекла на подбородок, по горлу, полилась на сиденье, измазав спящую Жанну. Чёрная нефть всё прибывала, ручейками сбегая на пол, её становилось больше с каждым мгновением, и Пётр сам не заметил, как в вагоне погас свет – осталась мерцать единственная лампа над головой. А непрозрачная жижа заполнила собой вагон, поднялась до уровня сидений.

Люди словно не замечали творившегося вокруг них. Даже Лев и Мор сидели смирно.

Один Пётр видел, как нефть залилась Жанне в рот и утащила её вниз. Кудри блондинки исчезли под чёрной водой вместе с последними пузырями воздуха. Так же случилось и с Львом, и с Мором, и с последними пассажирами, даже с бомжом. Чернила обступили их со всех сторон, покрыли тело чёрной плёнкой и затянули на глубину.

В тряском вагоне электрички в тусклом ореоле последней работающей лампы остался висельник, шепчущий хранитель и океан черноты.

— Отступи, отступи, отступи… – повторяли губы на растрескавшемся лице.

И когда боявшемуся даже шелохнуться Петру стало казаться, что в его голове нет уже ничего, кроме шёпота хранителя, всё пропало.

Он вздрогнул и огляделся.

В поезде всё было по-прежнему: редкие пассажиры, висящий под потолком белый дым, дремлющая Жанна и ровный свет. Пётр сглотнул. Затылок пассажира впереди выглядел снова как обыкновенный затылок.

Только назойливое слово «отступи» из головы никуда не делось.

Они сошли на платформе «Туголесье», когда уже наступил тёмный зимний вечер. Дорога заняла весь день. Позёвывая и потягиваясь, путники огляделись. Но кроме пустой станции и безмолвного леса кругом не было ничего.

— Далеко до этого озера? – спросил Мор. Его колотила крупная дрожь, которую он всячески старался скрыть от спутников. Едва флёр мягкой безмятежности, навеянный каннабисом, развеялся, боль в руке стала просто нестерпимой.

— Когда я смотрела по картам, то отсюда напрямик через лес было километров двадцать пять, – сказала Жанна, уткнувшись носом в телефон и что-то там разглядывая. – Но сейчас сеть вообще не ловит. У меня не грузятся карты ни в какую.