Книга Соломенные куклы, страница 94 – Софья Маркелова

На другом конце трубки повисла нехорошая тишина. Как Антон ни звал товарища, но Миша почти полминуты молчал, а после изменившимся голосом сказал:

— Его уже семь лет никто в Ивановке не видел. Он сюда точно не приходит.

— Да как же так? – не поверил Антон. – Он мне сам говорил… Да и к тому же откуда у него продукты тогда? Он тут не голодает. Мясо вон почти в каждом блюде есть, а ведь скотины у него я никакой не заметил.

— Я тебе клянусь, его тут никто в деревне уже давно не видел.

— А с чего бы ему мне врать тогда?

— Я не знаю, Антон… Но… Ты уже уехал оттуда?

— Нет. Ещё машину грею. А что?

— На твоём месте я бы поспешил. У меня есть одно нехорошее предположение, – прошептал в трубку Миша, голос его дрожал от волнения.

— Какое? – спросил Антон, хватаясь за руль.

В этот момент в тёмном дверном проёме божедомки показался дед Богдан. В одной руке он сжимал топор, а другой что-то тащил. Не обратив внимания, что его гость всё ещё не уехал, старик закрыл дверь, повесил замок и после развернулся, чтобы пойти к дому.

Тогда-то Антон и увидел, что нёс божедом.

А дед заметил машину, которая ещё стояла на месте, и замер.

— Мне кажется, мясо в его доме появилось вовсе не случайно, – послышался из динамиков телефона охрипший голос Миши.

В руке дед Богдан нёс отрубленную промёрзшую насквозь человеческую ногу.

Метро. Здесь всё ощущается совершенно иначе.

Мимо текут тёмные узкие коридоры, покрытые змеящимися проводами, проносятся яркие освещённые станции – редкие острова жизни. Люди, словно чувствуя всю тяжесть земли, нависшей над их головами, ссутулившись и опустив глаза к полу, суетливо заходят в вагон и так же скоро покидают его. Редко кто в этом подземном царстве осмеливается поднять взор на других участников траурной процессии и изучить их лица.

Здесь всё ощущается совершенно иначе.

Неожиданно темнее становятся круги под глазами, уголки губ устремляются вниз, дабы застыть в улыбке недовольства, а руки безвольно опускаются вдоль тела. В метро легко распознать одиноких людей: по безжизненному взгляду, застывшему и отрешённому, неизменно устремлённому в одну точку. Одиночки не смотрят на пассажиров, они избегают своих отражений в окнах – опасаются увидеть бездну в собственных зрачках.

Степенный мужчина с седеющими висками спешно отвёл глаза от своего двойника, устало разглядывающего его из стекла напротив. Дмитрий Сергеевич не любил метро с тех самых пор, как несколько лет назад переехал жить в столицу и впервые заблудился в переплетениях переходов и эскалаторов. Здесь, в обители приглушённого желтоватого света, дурные мысли становились ядовитым туманом, который невыносимо трудно было изгнать из головы.

Он бы с радостью предпочёл этому угнетающему месту просторный салон «Вольво», но машина сломалась, как всегда, крайне невовремя. И теперь Дмитрий Сергеевич сидел в старом дребезжащем вагоне и считал про себя пролетающие мимо станции, чтобы не пропустить нужную. Хорошо, что в метро в это время дня не очень людно. Можно было даже немного подремать, запрокинув голову на прохладное стекло.

Но в это мгновение мужчина почувствовал резкую и острую боль в бедре.

Дмитрий Сергеевич вздрогнул от неожиданности и ласково посмотрел на тяжёлую переноску, стоящую на его коленях. Из неё вытянулась длинная чёрная лапа с когтями, чью остроту мужчина только что испытал на себе. Гордый и свободолюбивый кот Виконт всячески старался продемонстрировать своё негодование хозяину. Для этого упитанного джентльмена переноска была оскорбительно тесна.