Книга 1636. Гайд по выживанию, страница 31 – Ник Савельев

Надо было ехать в Роттердам самому. Посмотреть этому Жану в глаза. Послушать, как он говорит. Но времени не было. Через две недели мы запускались. Анри уже перевозил птиц в Харлем и Лейден. Ван Остендейк подбирал первых клиентов. Ван Лун ходил по цветочным коллегиям и примерялся, как хищник.

А я сидел в конторе и смотрел на кружок вокруг слова «Роттердам». В конце концов я сложил лист и убрал его в ящик стола. Дождь за окном усилился.

Прошло ещё две недели, которые я провёл в компании Левассёра, налаживая механизм почты. И что-то там стало получаться. У нас даже появились постоянные клиенты — газетчик из Роттердама и несколько странных, но весьма достопочтенных типов из Утрехта. Жак говорил, что они работают на оружейников и лучше в их дела не лезть.

Новую контору на Принсенграхт, зарегистрированную на моё имя, я пустил на самотёк. Вернее, всецело положился на Ламберта ван Остендейка. Если он запорет дело, решил я, то я сделаю с ним что-нибудь не очень хорошее, и попрошу мадам Арманьяк подыскать более подходящего кандидата на такую ответственную должность. За восемьсот гульденов в год он должен был творить чудеса.

Я спустился в полуподвал на Принсенграхт около трёх пополудни. Дождь к тому времени кончился, но с крыш ещё капало, и вода сбегала по водосточным трубам с тихим, убаюкивающим журчанием. Над каналом поднимался лёгкий туман, и баржи скользили в нём как призраки.

Дверь в контору была не заперта. Уже хорошо. Я толкнул её и шагнул внутрь.

За прошедшие две недели каморка неузнаваемо изменилась. Исчез запах сырости и запустения. В углу теперь высился шкаф с аккуратно разложенным архивом. На стене появилась карта Семи провинций с булавками и цветными нитями. Вместо одного стола их стало три. И за каждым кто-то сидел.

Ламберт ван Остендейк поднял голову от своей ведомости, и его лицо, обычно бесстрастное, немного оживилось.

— Местер де Монферра, — приветствовал он меня, поднимаясь.

Я окинул взглядом комнату. За ближним столом молодой писец с веснушчатым лицом выводил какие-то цифры, макая перо в чернильницу с пугающей частотой. За дальним — ещё двое, постарше, сидели друг напротив друга и разбирали стопку контрактов, переговариваясь вполголоса.

— Расширяемся, — заметил я.

— Приходится, — Ламберт обошёл стол и жестом пригласил меня сесть, сверкнув своим перстнем. — Объём бумаг растёт быстрее, чем я ожидал.

Я опустился на стул. Ламберт сел напротив, развернул передо мной толстую тетрадь в кожаном переплёте и положил поверх неё отдельный лист — ведомость, выписанную его аккуратным, каллиграфическим почерком.

— Итак, мы начали неделю назад. Вот итоги за это время, — сказал он. — Двадцать контрактов. Шесть в Харлеме, девять в Амстердаме, пять в Утрехте. Чистая прибыль — четыреста двадцать гульденов.

Я пробежал глазами столбцы цифр. Всё сходилось. Оформление, переуступка, накладные расходы. Примерно то, на что я рассчитывал.

— Амстердамские контракты, — Ламберт ткнул пальцем в нужную строку, — мы переуступали с дисконтом в пятнадцать процентов от рыночной цены.

— Кто покупатели?

— Трое купцов из Ост-Индийской компании, один суконщик из Лейдена, проезжал через Амстердам, и вот ещё, — Ламберт чуть замялся, — Один член магистрата. Не самая главная шишка, но с именем. Он просил его не разглашать.