Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 105 – Ник Савельев

Она поставила точку, отложила перо, сняла очки и подняла на меня взгляд. Её глаза, лишённые теперь увеличительных стёкол, казались меньше, острее, проницательнее.

— Ну, — сказала она просто. — Вы живы. Это уже хорошо.

— Выходит так, — ответил я. В горле было сухо.

— Вы выглядите как человек, который прошёл двадцать миль по грязи и не спал двое суток. Не откажетесь от вина?

Она, не дожидаясь ответа, повернулась, взяла с полки за своей спиной низкий графинчик с тёмно-рубиновой жидкостью и два небольших кубка. Налила. Протянула один мне. Я взял. Кубок был холодным и невероятно лёгким — венецианское стекло. Вино оказалось неожиданно крепким, сладковатым и обжигающим — малага, или что-то вроде того. Оно согрело и утолило ту самую сухость.

— Спасибо, — сказал я.

— Не за что. Теперь вы можете говорить, не хрипя. Итак, новости. Их нашли позавчера ночью. Вашу монету тоже.

Она отпила из своего кубка крошечным глотком и поставила его на бюро с тихим, точным стуком.

— Официальная версия, которая уже гуляет по кофейням и будет отправлена в Париж в донесении — убийство, совершённое неустановленными лицами, связанными с некими ростовщиками, с которыми у покойного де Клермона были финансовые разногласия. Неофициальная версия — это дело рук сефардов. Найденная португальская монета — явный намёк. Дело неприятное, но внутреннее.

— И власти в это верят? — спросил я. Вино согревало изнутри, снимая напряжение с мышц.

Мадам Арманьяк слегка пожала одним плечом.

— Вера здесь ни при чём. Им это выгодно. Сефарды платят огромные налоги. Они кредитуют половину Ост-Индийской компании. Два французских проходимца, пусть даже со связями в Париже, против финансовой стабильности города? — она сделала паузу, дав мне понять абсурдность такого выбора. — Расследование будет вялым. Через неделю о нём забудут. Война с Испанией, чума на пороге. У властей есть дела поважнее, чем разбираться в ссорах иностранцев с их кредиторами.

Она говорила спокойно, с лёгкой усталостью человека, объясняющего очевидные законы физики.

— Так что да, месье де Монферра. Ваша… операция прошла успешно. Следы ведут в удобном для всех направлении. Прямой угрозы для вас нет.

Я выдохнул. Не с облегчением, а скорее как после долгой задержки дыхания под водой. Я повертел в пальцах хрупкий кубок.

— Значит, мой долг уплачен? Наши счёты чисты?

Она посмотрела на меня долгим, неподвижным взглядом. Потом медленно, будто взвешивая каждое слово, ответила:

— Долг? Нет. В странной бухгалтерии нашего мира вы оказали мне услугу. Значительную. Теперь, по логике вещей, это я вам должна. Но, — её голос стал тише, — давайте не будем называть это долгом. Долг — это когда берут десять гульденов и должны вернуть одиннадцать. Это жёстко, меркантильно и слишком хрупко.

Она обвела рукой пространство лавки — полки с товаром, счёты, тишину.

— У нас с вами теперь не долг. У нас — обязательство. Взаимное. Вы сделали то, что было необходимо для нашего общего спокойствия. Я предоставила информацию и инструменты. Теперь я знаю, что на вас можно положиться в делах, требующих решимости и тишины. А вы знаете, что у вас есть доступ к каналам информации и влияния, которые не купишь на бирже. Это не записано на бумаге. Это просто есть.

Я слушал, и её слова падали на подготовленную почву. Это не было прощением или благодарностью. Это был холодный, трезвый расчёт. Мы стали партнёрами в более тёмном и более реальном смысле, чем это было с Якобом.