Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 107 – Ник Савельев

— Понимаю, — сказал я тихо. — Торговля — это когда все должны остаться живы для следующей сделки.

— Именно. — Он кивнул. — И в моей торговле, в нашем с тобой деле, ничего не меняется. Ты — мой управляющий. Ты считаешь зерно, ведёшь переговоры с капитанами, составляешь отчёты. И будешь делать это так же хорошо, как делал. Это — правило. Нерушимое.

Он отпил ещё пива, его лицо стало серьёзнее.

— А вот правило второе, и оно тоже нерушимо. Твои личные предприятия, твои тени, твои счёты с миром — они остаются там, за дверью этой конторы. Ты не приносишь их сюда. Ты не ставишь под удар наше общее дело и мою семью. Я дал тебе крышу и доверие не для того, чтобы эта крыша однажды рухнула на всех нас из-за чужой войны. Моя мысль понятна?

Его голос был негромким.

— Абсолютно понятна, — ответил я.

— Знаю, — Якоб налил нам ещё по полкружки. Его движения были снова спокойными, уверенными. — Иначе бы этого разговора не было. Теперь — к делам. Отчёт по зерну на складе номер семь я жду к завтрашнему утру. И проверь контракт с тем гамбургским капитаном — в пункте о форс-мажоре я не доверяю его формулировкам. Всё остальное, — он махнул рукой, словно отмахиваясь от невидимого дыма, — всё остальное — не по нашей части.

Он взял свою кружку, я — свою. Мы не чокнулись. Просто одновременно отпили. Пиво было горьким и бесконечно реальным. За окном зазвонили колокола, объявляя время. Обычный день. Дела. Цифры. Товар.

Якоб уже отодвинул кружку и потянулся к папке с бумагами. Его лицо снова стало лицом хозяина конторы ван Дейка — сосредоточенным, чуть отстранённым.

Я сел на своё место. Развернул чистый лист. Обмакнул перо. Шум города за окном, гул голосов с канала, скрип колеса на мосту — всё это снова стало просто фоном. Рабочим гулом жизни, в которой у меня снова было своё, твёрдо очерченное место.

Вечером, завершив дела в конторе, я решил навестить своего информатора Каспара. Войдя в знакомую вонь подвала «У старого Томаса» — смесь перекисшего пива, джина и сырости, — я сразу увидел его. Он сидел за тем же столом, но не играл. Перед ним стояла полная кружка, а он, откинувшись на спинку стула, наблюдал за игрой других. Его лицо, обычно серое от напряжения, сейчас выглядело почти расслабленным. Когда я подошёл, он кивнул мне, и в его взгляде не было прежней паники.

— Ты вовремя, — сказал он, указывая на свободный стул. — Я как раз думал, уходить или ждать тебя.

— Похоже, теперь ты можешь позволить себе пиво, не влезая в новые долги, — я сел, скинув плащ на спинку.

— Это да, — он усмехнулся, и это была простая, человеческая ухмылка, без обычной горечи. — Спасибо ещё раз. Дышать реально легче, когда за тобой не ходят по пятам с напоминанием о долге, который растёт как на дрожжах. Чувствую себя почти человеком.

Он отхлебнул из кружки, поставил её с глухим стуком.

— Так что, как там твои дела? Все ещё изучаешь наше всеобщее помешательство?

— Изучаю, — подтвердил я. — Как раз хотел спросить. Что нового в коллегиях? Все те же разговоры?

— Нового? — Каспар фыркнул. — Да в общем, кое-что новое есть. Масштаб стал другой. Раньше в «Гербе Кельна» за вечер проходило два-три десятка сделок. Теперь — под сотню. Нотариус Де Врис от радости чуть не пляшет, берет втридорога за срочность.

— И народ все тот же?