Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 80 – Ник Савельев

— Спасибо, господин ван Дейк, — произнёс я, и голос прозвучал чуть хрипло.

— Не благодари, — отмахнулся он. — Это деловой принцип. Ты принёс деньги — получил свою часть. Теперь иди, положи это в надёжное место. И подумай, — он задержал меня взглядом. — Деньги у умного человека должны работать. Четыреста гульденов, положенные в сундук, к следующему году так и останутся четырьмястами гульденами. А вложенные с умом — могут принести прибыль. Выбор за тобой.

Он снова углубился в бумаги, всем видом показывая, что разговор окончен. Дело сделано, пора двигаться дальше.

Вечером за ужином Якоб поднял на меня взгляд.

— Кстати, о Харлеме. Тебе снова придётся съездить, навестить нашего маклера. Завтра с утра. Отдай ему вот это, скромная премия, — он придвинул ко мне небольшой кожаный кошелёк.

— Хорошо, — кивнул я. — С удовольствием полюбуюсь пейзажами.

— Я рада за вас, Бертран, — сказала Элиза. Она была в положении и казалась одновременно усталой и светящейся изнутри. — Якоб не нарадуется, глядя на ваши успехи.

— Не слушай её, Бертран, — отозвался Якоб. — Ох уж эти женщины. Я хвалю тебя, чтобы сделать своей жене приятно. Элиза очень переживает за тебя, — он погладил Элизу по руке. — Она думает что ты слишком молод для серьёзных дел. А я считаю, что дело не в возрасте, а в характере.

Пьер Мартель кивнул.

— С этим у него все в порядке.

Огонь в камине потрескивал, посуда негромко звякала, и ужин шёл дальше — так, как и должен идти, когда в доме все в порядке.

Путь в Харлем летом представлял собой медленное, убаюкивающее покачивание на пассажирской барже под полотняным навесом. Лошади, мерно ступавшие вдоль канала, тянули баржу сквозь бескрайнее зелёное море польдеров. Воздух был густым от запаха влажной земли, цветущего клевера и свежескошенной травы. Я сидел на корме, в моей сумке лежали кошелёк с серебром для Армана ван Стейна и мешочек с кофейными зёрнами для Мартена ван де Схельте, цветовода. Для меня оставалась непонятной одна деталь в головоломке тюльпановой лихорадки — то, как работал рынок тюльпанов до того, как на него пришли толпы дилетантов и превратили в пародию на биржу. Это я и хотел выяснить, пользуясь представившемся случаем.

Маклер ван Стейн принял меня в своей конторе на Гротемаркт. Увидев кошель, он не стал его вскрывать, лишь взвесил на руке, кивнул с удовлетворением и убрал в ящик стола.

— Передайте Якобу, что я всегда рад работе с людьми, которые ценят порядок, — сказал он. — Мастер де Йонг, красильщик, сказал, что доволен. Говорит, французское сукно — хорошая основа, краска легла ровно.

Мы пошли в ближайшую таверну выпить пива и поговорить о делах, о погоде и о прочем. Напоследок, перед тем как попрощаться, я как бы невзначай спросил:

— А как поживает ваш знакомый цветовод, ван де Схельте? Все ещё экспериментирует с чудесами?

Ван Стейн хмыкнул.

— Мартен? Он роется в своей земле, как обычно. Теперь к нему захаживают не только садоводы, но и купцы. Он, кажется, скучает по старым, спокойным временам, когда цена луковицы определялась не криком на бирже, а гильдией цветоводов.

Я направился к знакомой оранжерее. Ван де Схельте копался в земле. Увидев меня, он кивнул.

— Месье де Монферра. Видите, я запомнил ваше имя. Снова пришли поглядеть на то, что происходит в моем тихом саду?