Книга 1635. Гайд по выживанию, страница 9 – Ник Савельев

— Внешний осмотр и уроскопия говорят нам о том, что ваше тело находится в совершенном порядке. Никаких травм и повреждений органов не наблюдается. Вы, месье, точно упали с большой высоты?

— Да, хоть я ничего не помню. Люди, которые меня нашли, сказали что я упал с высоты третьего этажа на повозку с сеном и был без сознания.

— Это поистине удивительно, и ничем иным кроме вмешательства господа объяснено быть не может. Что же касается вашей памяти, расскажите подробно, что вы помните.

— Ну, господин доктор, не так уж и много. Я помню, как говорить по французски, как ходить, фехтовать. Можно сказать, что все остальное я забыл — своё имя, внешность, родной язык, практически всё.

Доктор задумался, поднял глаза куда-то вверх, почесал свою голову, и произнёс:

— Таковы свойства нашей памяти. Всё что мы запомнили позже, хранится в ней более прочно, а ранние сведения более хрупки. Это вполне естественно. Ваше падение привело к перемешиванию гуморов в вашей голове, нарушило их естественный ток.

— Гуморов?

— Да, именно. Представьте себе, но наше тело по большей части состоит из жидкостей, сколь не трудно в это поверить. В нас течёт кровь, лимфа, различные виды желчи и тому подобное. Это и есть гуморы, от их течения и зависит наше здоровье. У вас же в голове они смешались, совсем как желток и белок, если их взбивать.

Доктор подумал ещё немного и подытожил.

— Сейчас никакой опасности, месье, для вашей жизни и здоровья нет. Но вам нужен полный покой — крепкий сон, прогулки, никаких напряжений, ни физических, ни умственных, ни эмоциональных. Пейте вот эти капли утром и на ночь, — он протянул мне пузырёк, — Если в течении двух дней у вас начнёт болеть голова, будет двоиться в глазах, или случится припадок — немедленно обращайтесь ко мне. Если же эти два дня пройдут нормально — вы полностью здоровы. Что касается потери памяти. В этом нет ничего удивительного, самое обычное дело при травме головы или падении. К сожалению, медицина, в теперешнем её состоянии, здесь бессильна. Лучшим лекарством будет время и молитвы господу. Вот собственно и всё.

— Доктор, — спросил я, — А что содержится в лекарстве? — мне очень не хотелось начинать жизнь в этом мире с лауданума или ртути.

— О, поверьте мне, это замечательный проверенный препарат, который придаст вам спокойствие — настой валерианы на дистиллированном спирту. Ну всё, месье. Вы обязательно выздоровеете, поверьте моему опыту. А я откланиваюсь, всего наилучшего.

Ободрённый сведениями о моем здоровье, месье Мартель объявил что ужин готов. Я помог Элизе принести в столовую комнату еду, которую она приготовила. Ужин начался с молитвы на французском языке. Её произнёс Пьер Мартель.

Прочитал он эту молитву нараспев, на какой-то красивый мотив, а Элиза ему подпевала в некоторых местах. После того, как мы сели, наступило тягостное молчание. Пьер Мартель строго посмотрел на меня и задал вопрос:

— Бертран, ответь, ты совсем забыл свою веру?

Я понял, что «да» это неправильный ответ. Взглянув ему прямо в глаза, я ответил:

— Верую в Господа нашего, Иисуса Христа. Но детали я не помню, это правда. Что вы от меня хотите, я ведь даже забыл напрочь своё имя и родной язык.

Месье Мартель кивнул головой и продолжил:

— Дьявол насылает на нас всяческие ухищрения, поэтому я должен спросить тебя вот о чем. Кого ты называешь главой нашей церкви?