Книга Другая Оливия, страница 11 – Алиса Коршунова

Любопытство пересилило осторожность. Накинув на плечи легкий шелковый пеньюар, она приоткрыла дверь.

То, что она увидела, заставило ее застыть на пороге в немом изумлении. Лоренц, одетый лишь в простые штаны и рубашку с закатанными рукавами, стоял на коленях перед большим резным сундуком из ореха. Он методично, с какой-то почти воинственной решимостью, вытаскивал оттуда ее вещи и швырял их на каменный пол.

На кровати аккуратно лежала скромная стопка из нескольких платьев и костюмов, но основная часть ее гардероба — простые шерстяные платья, безликие юбки, блузы из грубого льна — уже образовала на полу у его ног печальную бесформенную гору. В его мощной руке, контрастируя с ее хрупкостью, болталось вчерашнее серое платье из сукна, тот самый «балахон».

— Что вы… что вы делаете? — вырвалось у нее, и в голосе прозвучали одновременно испуг и непонимание.

Лоренц обернулся. Его лицо было сосредоточенным, без тени улыбки. Он взвешивающе посмотрел на серый лоскут в своей руке, а затем, с легким жестом отвращения, бросил его в общую кучу.

— Провожу ревизию, супруга. И выношу приговор, — ответил он ровным, не терпящим возражений тоном. — Это, — он кивнул на груду тряпья, — подлежит уничтожению. А это, — его взгляд скользнул по скромной стопке на кровати, — может остаться для простых дней в поместье.

— Но я… Я останусь практически без одежды! — воскликнула она, делая шаг вперед. Ей казалось кощунственным так обращаться с вещами, пусть и простыми, в которые было вложено столько часов шитья.

— Ты останешься без этого, — поправил он, подойдя к ней и мягко, но твердо взяв ее за подбородок, заставляя встретиться с его взглядом. — Оливия, ты — леди Дернохольма. Жена барона, получившего милость короля. Твое платье должно говорить об этом, прежде чем ты откроешь рот. Эта… ветошь, — он снова бросил взгляд на пол, — говорит о пренебрежении. О моем пренебрежении к тебе. А это неправда.

— Мне не нужно ничего нового, — пробормотала она, опуская глаза, чувствуя, как под его пальцами загораются ее щеки. — Я привыкла к своему. Это удобно.

Лоренц издал короткий, хриплый звук, что-то среднее между усмешкой и вздохом.

— Клянусь всеми богами, я в жизни не встречал женщины, которая отказывалась бы от новых нарядов так, словно я предлагаю ей выпить яд. Не бойся, я не собираюсь одевать тебя в парчу, как куклу. Но одежда должна быть достойной. И сидеть безупречно. А эту гадость, — он решительно ткнул ногой в сторону кучи, — мы сожжем. Сегодня же.

Его слова повисли в воздухе, окончательные, как приговор. Оливия нервно сжала губы, не зная, как реагировать. Шутил он или нет насчет костра? В его твердом взгляде не было и тени шутки.

Иной раз перемены въезжают в ворота замка на двух повозках. И диктуют свои условия

Он сдержал слово. Не просто сдержал — он действовал с той же скоростью и эффективностью, с какой планировал военные кампании. Уже на следующий день во внутренний двор Дернохольма въехали две тяжело груженые повозки в сопровождении небольшой, но весьма представительной свиты.

Это были не просто «мастера». Это была сама мадам Хельга, легендарная портниха из столицы, обслуживавшая когда-то двор покойной королевы, со своей командой подмастерьев, закройщиков и вышивальщиц. Они привезли с собой целый мир в сундуках: свертки итальянского бархата, шелка из далекого Катая, тончайшую шерсть, французское кружево, ленты, тесьму, меха горностая и соболя.