Книга Любовь или выгода, страница 2 – Алиса Коршунова

Стало быть, я лишняя?

Еще вчера я была дорогой и любимой “игрушкой” Азамата Рафаэльевича, а сегодня меня без сожаления выкинули, заменив более свежей и молодой копией.

Я пыталась найти пристанище у своих подружек из тусовки. На недельку-две. Да хотя бы на пару дней. Но все девчонки уже оказались в курсе того, что я впала в немилость.

А сама по себе я оказалась никому не нужна, никому не интересна. Лишившись своего “благодетеля”, я потеряла право находиться в этом обществе.

Забавно то, что я в какой-то степени даже понимаю своих “подружек”. Если бы одна из них попала в мою ситуацию, то, скорее всего, я бы тоже не осмелилась протянуть бедняжке руку помощи.

Не, ну а как ты будешь спасать “утопающего”?.. Во-первых, сама находишься в зависимом положении. А, во-вторых, тебе нужно постоянно поддерживать определенный статус, чтобы не оказаться в числе лузеров… Гиблое дело, короче.

Но все равно ж обидно! До слез!

Девчонки, которые раньше уважали меня и прилагали всевозможные усилия, чтобы только наладить контакт, начали оперативно отдаляться. Или и вовсе игнорировать так, будто бы и не знали никогда.

Моя самооценка, ау! Ты где? Ах, упала уже ниже плинтуса? Ну, это вполне себе закономерно.

И как я только докатилась до “такой” жизни…

* * *

Родилась я в маленьком городке, где почти каждый знал друг друга в лицо.

Моя мама умерла, когда рожала меня. Предположительно, от эмболии околоплодными водами. Меня, как вы понимаете, наоборот, удалось спасти. И это сильно повлияло на дальнейшую жизнь моих родных.

Бабушка и дедушка по маминой линии возненавидели меня с момента моего появления на свет так сильно, что долгое время хорошенько трепали нервы моему папе. Хотя, казалось бы, я же их родная кровиночка, продолжение рода, последнее, что осталось от их единственной дочери, которая мечтала о ребенке… В том смысле, что я была желанной и долгожданной дочкой для своей мамочки.

Я могу понять чувства бабушки и дедушки от потери любимой дочери. Но я-то не виновата в ее смерти!

Вот чего я до сих пор понять не могу, так это того, за что они испытывали ко мне такую лютую ненависть… граничащую с безумными поступками, о которых даже сейчас вспоминать боязно. Хвала моему папе, который не сдался, не бросил меня, все вытерпел.

Но к моим трем годикам он так “натерпелся”, что оборвал с родней по маминой линии любые контакты. Во избежание очередной беды, так сказать.

И мы остались с ним вдвоем.

Я имею в виду, что родственников у нас других не было, потому что мой папа был сиротой, воспитанником детского дома. И это обстоятельство оставило на нем неизгладимый след. Ему рано пришлось стать сильным и независимым.

* * *

К двадцати годам папа так сильно разочаровался в жизни, что стал ожесточаться. И тогда в его жизни появилась моя мама. Она была актрисой, служила в театре.

Именно мама вновь учила папу видеть красоту в мире, даже когда все казалось несправедливым, темным и безнадежным. По его воспоминаниям, она частенько говорила, что жизнь может быть жестокой, но это не значит, что мы должны быть такими же.

Мой отец работал на заводе по производству санитарно-строительных изделий. Ему приходилось трудиться с утра до вечера, чтобы обеспечить нас. Мое детство не было безоблачным, наоборот, трудностей всегда хватало. Без мамочки было сложно, пришлось рано повзрослеть.