Книга Развод. Да пошёл ты!, страница 87 – Софа Ясенева

— Да, сейчас принесу мазь.

— Я немного о другом лечении думаю, — он резко обнимает меня, прижимая к себе. Я чувствую его тепло, его запах, и сердце начинает биться чаще.

— Ты с ума сошёл? Маша же…

— Пап, а ты с Сашей целуешься? — с детской непосредственностью вовсю разглядывает нас и делает свои выводы.

— Конечно, — без тени смущения отвечает Вик.

— Значит, Саша — твоя жена?

— Пока нет, но я над этим работаю, — он разворачивает меня к себе спиной, обнимает и шепчет на ухо: — Была бы возможность, ты бы уже была Демидовой. Александра Демидова…

От этих слов меня окутывает тепло, всё внутри искрится. В голове мелькают образы: наша свадьба, мы втроём на отдыхе, утренний кофе в его рубашке… И тут же — страх. Смогу ли я быть хорошей женой для него, мамой для Маши? А вдруг он передумает? Эти мысли роятся, как пчёлы, но сквозь них всё равно пробивается тихое, сладкое чувство — я хочу этого.

А потом Маша задаёт свой прямой вопрос:

— Саша, а когда ты будешь папиной женой, станешь моей мамой?

И мне становится слишком. И от почти предложения Вика, и от того, что этот маленький человечек уже видит во мне маму.

Я так растрогана их словами, что не могу сдержать слёз. Горло предательски сжимает, и я даже не пытаюсь их вытереть — пусть текут, сейчас это не слабость, а счастье.

— Эй, всё хорошо, только не плачь, — мягко говорит Вик, чуть наклоняясь ко мне, будто хочет заглянуть прямо в глаза. Его ладонь тёплой, уверенным движением ложится мне на плечо.

— Это от неожиданности, — улыбаюсь сквозь слёзы. — Не думала, что мне будет так хорошо.

— А впереди только лучше, — подмигивает он, легко, почти играючи, подсаживая Машу на шею.

Та заливисто смеётся, обхватывает его за голову маленькими ручками, довольная, что и ей перепал кусочек внимания.

* * *

Я всё-таки подала в суд, чтобы нас с Женей могли развести. Каждый раз, когда подписываю очередную бумагу или ставлю подпись в зале суда, делаю это с замиранием сердца. Ситуация крайне неприятная: он упорно не хочет идти навстречу, словно наслаждается каждой моей вынужденной явкой, и всячески затягивает процесс, подавая то ходатайства, то какие-то жалобы. Иногда мне кажется, что он просто пытается вымотать меня до предела.

Вик же, в противовес мне, спокоен, сидит рядом в зале с видом человека, которому известно что-то, чего не знаю я. И уверяет тихо, в перерывах между заседаниями, что скоро ему станет не до нас, и в его голосе есть уверенность, от которой мне становится чуть легче.

И правда, где-то неделю спустя, в один из вечеров, когда я уже почти забыла про его слова, Женя звонит мне и орёт не своим голосом:

— Это всё ты! Гадина такая! Натравила своего цербера на меня! Как я теперь буду жить?

Я совершенно не понимаю, о чём идёт речь, потому что о том, чтобы что-то сделать с Женей, у нас не было совершенно никаких разговоров. Наоборот, между заседаниями Вик старается отвлекать меня от происходящего, чтобы я не уходила в себя. Он придумывает маленькие сюрпризы — то пригласит на обед в новое кафе, то затащит на вечернюю прогулку вдоль реки, держит за руку, рассказывает смешные истории, словно нарочно создаёт вокруг меня кокон из спокойствия и тепла. И сейчас, слушая его ровный голос, я чувствую, что нахожусь на другой планете по сравнению с тем миром, в котором барахтается Женя.