Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 31 – Софа Ясенева

— Хорошо, я поняла, — кивает администратор. — Но у нас работает только Воронцов Вадим.

— Какой бардак! — возмущается мама, хлопая сумочкой по стойке. — Путаете имена врачей! Я на вас жаловаться буду!

В этот момент она поворачивается — и видит меня. Глаза наполняются теплом и облегчением.

— Саша, ну наконец-то! Только ты мне можешь помочь! — идёт ко мне, обнимает, целует в щёку. От неё пахнет духами и лекарствами. — Я так испугалась, — шепчет, прижимаясь к моему плечу.

— Что случилось, мама?

— Я заметила у нас дома Ваню, — говорит она шёпотом, заговорщицки. — Но он вёл себя очень странно, злился. Говорил, что я плохая мать. И знаешь, что сказал? Это просто ужасно… — её голос срывается, она достаёт из сумки платок и судорожно вытирает глаза.

Ваня. Значит, шизофрения снова дала обострение. Ваня, мой старший брат, умер уже много лет назад. Каждый раз, когда мама начинает видеть или слышать его — это верный признак, что кризис близко. И что она может быть опасна прежде всего для самой себя.

— Ань, — тихо, но чётко говорю администратору, — позвони Телегину, в психиатрию. Узнай, есть ли у них места.

Поворачиваюсь к маме, стараясь говорить максимально спокойно:

— Давай присядем вот сюда, ладно? — подхватываю её под локоть и веду к креслу у окна. — Сейчас я всё выясню и поговорю с Ваней. Попрошу, чтобы он больше тебя не тревожил.

Она кивает, вытирает глаза, а потом вдруг оживляется:

— Да… да… А, кстати! Помнишь, я хотела купить те розы? Такие красивые, с переходом от тёмного розового к светлому? — она говорит торопливо, сбивчиво, с неестественной улыбкой. — Я слышала, что именно такие могут вызывать галлюцинации. В них содержится яд! Он влияет на нервную систему. Наверное, не стоит их брать.

— Ты права, — мягко соглашаюсь. — Давай выберем другой цвет?

— Может, жёлтые? Они солнечные, от них точно ничего не будет, — кивает она с уверенным видом.

— Хорошо, жёлтые. Пить хочешь?

— Не откажусь.

Я поднимаюсь, иду к кулеру. Стараюсь не смотреть на руки, они дрожат. Наливаю воду, стараясь, чтобы ни одна капля не пролилась. Возвращаюсь, подаю стакан. Мама делает несколько глотков и вдруг снова меняет тему:

— Когда вы с Кариной приедете в гости? Я хочу приготовить для вас что-нибудь вкусное. Может, запечь рыбу? Ты ведь любишь, да?

Ком в горле мешает ответить.

— Скоро, мама.

Аня подходит ближе, шепчет на ухо:

— Телегин сказал, через пять минут приедет скорая.

Я киваю. Осталось продержаться немного. Главное, не дать ей снова испугаться.

Но когда в холл заходят двое санитаров в форме, мама напрягается. Её взгляд становится острым, подозрительным.

— Саша, — шепчет, — это кто? К кому они приехали?

— Всё хорошо, мам. Это просто врачи. Они отвезут тебя туда, где помогут. Сделают укол, тебе станет легче.

— Легче? — она вскидывает голову. — Нет! Ни за что! Они ставят опыты над людьми! Я видела!

— Мама… — делаю шаг к ней, но она вдруг срывается с места.

Бежит к лифтам, юбка путается в ногах. В холле недавно мыли пол, и плитка всё ещё блестит от влаги.

— Осторожно, там скользко! — кричу, но поздно.

Она поскальзывается, руки в отчаянном движении тянутся к воздуху, стакан вылетает из пальцев, разбивается о кафель звонко. Осколки разлетаются, как осколки льда. Мама падает прямо на них, даже не пытаясь сгруппироваться.