Книга Развод. В плюсе останусь я, страница 7 – Софа Ясенева

— Не переворачивай! Если бы мы планировали…

— Так мы планировали! — напираю я, и слова вырываются уже с обидой. — Разве не твои слова: «Кариш, давай через пару лет»?

Он вздыхает и смотрит так, будто ему тяжело со мной спорить:

— Ну и где противоречие? Прошло всего два месяца. Ты же на таблетках, как это вообще произошло? Или… — и тут в его голосе появляются обвинительные нотки.

— Ты блин в своём уме, Воронцов? Только не говори, что хочешь меня обвинить сейчас! — вырывается из меня, и я сама удивляюсь резкости.

Я отшатываюсь от него, недоверчиво разглядывая. Боже, у меня сейчас полное ощущение, что я с каким-то незнакомцем говорю. Не мог мой Вадим так хладнокровно со мной обсуждать нашего малыша. Будто это проблема какая-то, а не счастливое событие.

Он пытается опереться на какие-то общие мифы:

— Ну знаешь, вокруг куча историй, как жёны таблетки на аскорбинку меняют, а мужу лапшу вешают, что они на гормонах.

Я прохожу мимо него к двери и распахиваю её настежь.

— Вон пошёл, Вадим! Видеть тебя не хочу. — Голос дрожит, но я придаю ему твёрдость.

Держусь из последних сил, жуть как хочется просто остаться одной, чтобы переварить всё это.

Он делает шаг и рукой перекрывает мне путь, огибает и закрывает дверь.

— Стоп, мы не договорили. Остынь.

— Остыть? Издеваешься! Начни с себя, а потом поговорим. Я пока что никакого конструктивного предложения не услышала, ни одного объяснения.

— Пойдём, сделаю тебе чай. Или лучше кофе? — спрашивает, как будто у нас просто мирная беседа.

— Мне нельзя кофе, — отвечаю коротко.

— Вообще-то беременным можно всё.

— Не хочу рисковать.

На этом лицо у мужа становится таким сложным, что я перестаю понимать, он злится или волнуется? Или ему вообще плевать на всё?

— Так ты хочешь сказать, что это всё случайность?

— Именно, — говорю тихо, но твёрдо. — Я точно так же не ожидала подобного. Но ты же в курсе, что ни у одного метода нет стопроцентной гарантии. Хотела с тобой поделиться, думала, ты обрадуешься.

Мы пристально смотрим друг на друга — два человека, которые когда-то строили планы на будущее, теперь теперь находятся так далеко, что шансы найти компромисс ничтожны.

Слёзы предательски подкатывают, и голос начинает дрожать. Я осекаюсь, стискиваю зубы, потому что если сейчас дам волю эмоциям, то вылью на него всё, что накопилось, причём с таким набором крепких выражений, что сама себя потом испугаюсь. Нет уж, лучше промолчать. Я слишком хорошо знаю: стоит мне скатиться в крик и базарные перепалки, — и это буду уже не я, а какая-то чужая, тёмная версия меня. И пусть она так и останется в тени.

Да, иногда я думаю матом. Исключительно внутри своей головы. Такое у меня маленькое guilty pleasure. Не скажешь ведь какому-нибудь неприлично богатому пациенту, что у него мозг с перепелиное яйцо? Или проверяющему, который лапает тебя сальным взглядом, не скажешь прямо, куда ему стоит пойти. Так и живу, на лицо приличная, дерзкая внутри.

Не может же человек быть идеальным. У всех свои тараканы, свои маленькие грехи.

— Рина, — морщится, словно от зубной боли, — я, конечно, не оправдываю твоих ожиданий, но моё мнение не изменилось.

— Почему? — у меня почти истерика. — Что такого сделал тебе невинный малыш, что ты его ненавидишь? Неужели ты настолько чёрствый? Получается, я тебя вообще не знаю?