Книга Невеста с придурью, страница 10 – Людмила Вовченко

Вечером они сидели на кухне втроём. Ели суп, свежий хлеб, сыр, пили чай с мятой и спорили о том, нужно ли проводить воду в летнюю кухню капитально или можно ещё один сезон побегать с вёдрами. Свекровь настаивала на деревянном коробе и нормальном сливе. Анна говорила, что если делать, то сразу толково: с уклоном, с утеплением и не тяп-ляп. Илья жевал и пытался объяснить двум женщинам, что у него вообще-то не восемь рук и на участке уже половина системы требует переделки.

— Не половина, а две трети, — поправила Анна. — И я тебе сто раз говорила, что шланг через весь двор — это не инженерное решение, а бытовое унижение.

— Зато работает.

— До первого нормального холода.

— До первого твоего психа, — уточнила свекровь.

— Это тоже фактор, — согласился Илья.

— Вот видишь, — сказала свекровь. — Даже он уже знает.

Анна улыбалась, спорила, рисовала пальцем на столе схему, как можно завести воду ближе к дому, и сама не замечала, как всё сильнее увлекается. Её всегда захватывали такие вещи — когда можно было представить, придумать, улучшить. Не просто мечтать, а сделать лучше руками. От этого будто включалось всё внутри.

Потом мыли посуду. Свекровь ушла проверить теплицу и укрыть рассаду на ночь. Илья вышел во двор, чтобы забрать из машины инструменты. Анна осталась одна на кухне, вытерла ладони, поставила на плиту чайник и вдруг заметила на подоконнике старую жестяную банку из-под чая, в которой стояли веточки можжевельника.

Она взяла одну веточку в руки, растёрла пальцами. Аромат был терпкий, холодный, лесной.

— Можно в подушки немного добавить, — сказала она сама себе. — И лаванду. И мяту. Будет не так душно.

Сказала — и замерла.

Почему именно так? Откуда? Она, конечно, уже делала ароматические мешочки и саше, но сама мысль пришла так легко, будто за ней стояла целая цепочка других: как сушить, как набивать, как смешивать, как хранить, как лучше положить возле головы, а как у ног. Мелочи. Очень конкретные, слишком уверенные.

Анна нахмурилась. Потом фыркнула. Устала, вот и всё.

Ночью ветер усилился. Деревья за окном шумели, крыша тихо постанывала, где-то скрипела дверь сарая. Анна долго не спала. Лежала рядом с Ильёй, слушала его ровное дыхание, чувствовала тёплую тяжесть его руки на животе и смотрела в потолок. Мысли, как всегда, лезли одна за другой: про заказ на сумку, про смолу для сарая, про лаванду, про рассаду, про то, что хорошо бы придумать новые зимние варежки — не просто обычные, а с меховым отворотом и кожаной вставкой на ладони, чтобы не скользило. Потом вдруг вспомнился дедовский сундук на чердаке, старый овчинный тулуп, который можно распустить и сделать шикарный жилет. Потом — почему-то — мох между брёвнами в стене, будто она видела его совсем близко. Серо-зелёный, влажный, плотно вбитый в щели. Потом — запах сырого дерева, дыма и какого-то холодного зверя.

Она повернулась на бок.

— Не спишь? — сонно спросил Илья.

— Думаю.

— Опять.

— Опять.

— Не думай до утра.

— Гениальный совет.

Он пробормотал что-то неразборчивое, притянул её ближе и уснул окончательно. Анна улыбнулась в темноту. За окном хлопнула ветка о стену. Вдалеке завыл какой-то деревенский пёс.

Утром они собирались ехать на участок пораньше. Свекровь встала раньше всех, уже гремела в кухне чайником и говорила кому-то по телефону про посадки, настой золы и соседскую грушу, которую опять обрезали как попало. Анна лениво сползла с кровати, накинула длинную футболку, заплела волосы в узел, вышла на веранду и вдохнула прохладный сырой воздух.