Книга Невеста с придурью, страница 35 – Людмила Вовченко

И когда последний участок был промазан, а Беатриса велела всем отойти, Анна подошла к стене и поднесла ладонь.

Ничего.

Никакой струйки ледяного воздуха.

Только холод дерева. Нормальный. Терпимый.

Она медленно улыбнулась.

Совсем чуть-чуть.

Но Жеро заметил.

— Ну что? — спросил он. — Победили?

Анна не отвела ладони от стены.

— Пока только одну щель.

— Для начала неплохо, — отозвался Мартен.

— Для начала, — повторила Беатриса и посмотрела на северный угол дома так, будто видела не просто стену, а расходы, дрова, зиму, кашель, недовольные лица и вдруг — маленькую возможность, что в этом году будет хоть немного легче.

Потом перевела взгляд на Анну.

— После обеда разберёшь полку в кладовой, — сказала она. — И посмотрим, не умеешь ли ты ещё что-то, кроме подушек и дерзкого языка.

Анна вытерла смолу с пальцев о грубую тряпку.

— Я бы не была так самоуверенна. Я и язык пока не до конца раскрыла.

Жеро прыснул.

Мартен отвернулся, чтобы скрыть усмешку.

А Беатриса, уже уходя к двери, бросила через плечо:

— Боюсь представить, какой кошмар нас тогда ждёт.

Анна посмотрела на стену ещё раз.

Плотную.

Тёплую.

Уже не продуваемую.

И в ней вдруг так остро, так ясно поднялось чувство, что она едва не рассмеялась вслух.

Это был первый кусочек дома, который сдался.

Совсем маленький.

Почти смешной.

Но теперь она знала наверняка: если взяться правильно, можно переделать и всё остальное.

Глава 6

1127 год, Савойские Альпы, дом Монревелей

После стены дом будто изменился.

Не сразу. Не так, чтобы тепло разлилось по углам или ветер исчез совсем. Но что-то стало иным. Менее враждебным. Менее равнодушным.

Анна почувствовала это ночью.

Она проснулась на мгновение — по привычке, от холода — и вдруг поняла, что не кутается в одеяло с той отчаянной жадностью, как раньше. Щека лежала на новой подушке, пахнущей можжевельником, и впервые за всё время в этом доме ей не хотелось отодвинуться от собственной постели.

Она закрыла глаза обратно.

И уснула.

Утром это ощущение не исчезло.

Наоборот — стало яснее.

Дом не принял её.

Но и не отталкивал так яростно.

И это было уже достаточно, чтобы в груди появилось тихое, упрямое: можно дальше.

Когда она вошла в горницу, Беатриса уже стояла у стола с открытым мешком зерна. Алис перебирала лук, отделяя мягкие головки от крепких. Мартен точил нож, сидя у окна.

— Подушка не убила? — бросила Беатриса, не поднимая глаз.

— Пока нет. Есть шанс пережить ещё одну ночь.

— Это уже достижение.

Анна села, взяла кусок хлеба.

— Стена держит.

— Держит, — коротко ответила Беатриса. — Сегодня посмотрим южную.

Анна подняла взгляд.

— Там тоже дует?

— В этом доме проще сказать, где не дует.

— Значит, будет чем заняться.

Алис покосилась на неё.

— Вы теперь все стены переделаете?

— Нет. Сначала те, от которых мы мёрзнем.

— А потом?

Анна пожала плечами.

— Посмотрим, кто победит раньше — дом или мы.

Мартен тихо хмыкнул.

После завтрака Беатриса действительно повела её к южной стене. Там щели были меньше, но тянуло всё равно. Они проверяли каждое бревно, каждый стык. Мартен выбивал старый мох, Жеро подносил новый, Анна забивала его плотнее, чем в первый раз, уже увереннее, быстрее.

Руки работали.

И вместе с руками работала голова.

Не так, как раньше — обрывками и вспышками.