Книга Невеста с придурью, страница 38 – Людмила Вовченко

— Под домом каменный низ, — сказала Беатриса. — Не везде, но здесь держит. Иначе давно бы всё уплыло к чертям в весеннюю кашу. В кладовую уже заглядывала. Ещё раз без меня полезешь — получишь по рукам, даже если они у тебя вдруг стали полезными.

— А если я полезу не без вас, а с очень умным лицом?

— Тогда получишь позже.

Анна тихо фыркнула.

По другую сторону коридора была дверь в ту самую малую комнату, где она ночевала. Беатриса толкнула её первой и подняла свечу выше.

— Смотри.

Комната была действительно маленькая, но теперь, когда Анна смотрела на неё не с головной болью и ужасом утопленницы, а внимательнее, в ней проступали детали. Кровать стояла вдоль стены — грубая, широкая, с высоким деревянным изголовьем, исцарапанным чем-то острым внизу, будто здесь когда-то коротали вечера не только с молитвой, но и с ножом от скуки. Поверх тюфяка — два шерстяных одеяла, одно старое, колючее, второе новее, потяжелее. Подушка теперь лежала её, пахнущая можжевельником, и на фоне всего остального выглядела почти вызывающе приличной. У стены — сундук с коваными уголками, не особенно большой, но крепкий. На крышке — глиняная миска, гребень, складной ножичек, кусок свечного воска. Под крошечным оконцем — столик, неровный, с одним подточенным углом. Окно было узким, с пузырчатым стеклом, сквозь которое мир снаружи казался то ли сном, то ли взглядом из-под воды. В углу на гвозде висел платок и запасная шерстяная накидка. На полу — тёмная домотканая дорожка, уже вытертая, но всё равно спасавшая ноги от ледяных досок.

Стены здесь были темнее, чем в горнице. В одном месте бревно дало мелкую продольную трещину. В другом мох подсел. У северного угла и впрямь тянуло, пусть и слабее после недавней работы.

Анна подошла ближе к кровати, провела ладонью по столбику в изголовье.

— Это комната для гостей?

— Не льсти себе, — отозвалась Беатриса. — Для жён. Для вдов. Для тех, кому нужен угол и дверь, которую можно закрыть. Когда Рено дома, ты спала бы здесь всё равно, если бы не обстоятельства.

Анна обернулась.

— Уютно сказано.

— Это горы, а не стихи.

— Жаль. Я уже почти расчувствовалась.

— Не начинай.

Но Анна всё же продолжала смотреть. Не капризно, не разочарованно — оценивающе. Куда поставить ещё одну лавку. Можно ли заменить эту дорожку чем-то плотнее. Если поднять кровать чуть выше над полом, будет суше? Если за изголовьем проложить ещё слой ткани, не потянет ли меньше? Вешалка у двери низкая. Сюда бы короб для мелочей. У окна — небольшой ставень изнутри, плотнее, чем просто тряпка.

Мысли шли так быстро, что она даже задышала чаще.

— Вот, — сухо сказала Беатриса. — Опять это лицо.

— Какое?

— Будто ты уже мысленно разобрала комнату и собрала заново.

Анна медленно перевела на неё взгляд.

— Я пока только спорю с тем, что здесь холодно.

— Поспорь ещё с крышей. У неё характер хуже, чем у тебя.

Они вышли обратно в коридор. Дальше Беатриса открыла ещё одну дверь — и Анна оказалась в комнате побольше. Здесь стояли две узкие кровати, одна у стены, другая ближе к окну. Между ними — сундук, на котором лежало сложенное бельё. Над одной кроватью висела простая деревянная иконка, над другой — полоска ткани с вышитым краем. Пахло льном, мылом, сухими травами и немного женским телом.