Книга Невеста с придурью, страница 99 – Людмила Вовченко

Она села.

Медленно.

И всё не сводила глаз с Анны.

— Ты… — начала она и опять запнулась.

— Жива? — подсказала Анна. — Да. Как видишь.

— Я не это хотела сказать.

— Конечно.

Этьен посмотрел на дочь с неожиданной прямотой.

— Письмо было… неожиданным.

Беатриса сухо ответила:

— Для меня тоже. Но я не привыкла скрывать выгоду, если она пришла в дом сама.

— Госпожа Беатриса… — начал он.

— Нет, — она отрезала хлеб коротким движением ножа. — Сейчас вы не будете говорить мне вежливости. Сначала поешьте. Потом скажете, зачем приехали. Я слишком стара, чтобы разводить любезности на пустой желудок.

Жеро, возившийся у двери с ремнём, сдавленно кашлянул, пряча смех. Алис тут же ткнула его локтем в бок.

Анна села напротив родителей. Рено рядом с ней.

Это тоже было важно.

Этьен начал с еды. Как всегда, когда не знал, что сказать. Агнесса не могла. Только держала ложку в пальцах и смотрела то на дочь, то на Рено, то на Беатрису, как человек, внезапно вошедший в комнату, где без него давно всё решено.

Наконец она тихо сказала:

— Ты изменилась.

Анна посмотрела на мать.

— Да.

— Как?..

— Жизнь помогла.

Агнесса моргнула. И вдруг в её лице проступило что-то почти болезненное.

— Мы… думали…

— Что меня хватит на пару недель позора? — спокойно подсказала Анна.

— Нет! — слишком резко ответила она. — Не так.

Анна чуть склонила голову.

— А как?

И вот тут мать опустила глаза.

Тяжело. Медленно.

— Мы думали, — сказала она уже тише, — что либо ты совсем пропадёшь, либо наконец научишься. Но… не так.

Это было, пожалуй, максимально честно, на что Агнесса была способна.

Этьен поставил ложку.

— Я приехал посмотреть, — сказал он прямо. — Своими глазами.

Анна кивнула.

— И?

Он молчал долго.

Потом, к её удивлению, ответил тоже прямо:

— И мне стыдно.

Тишина в горнице стала такой, что слышно было, как у очага лопнула смоляная полешка.

Жеро замер. Алис подняла глаза. Даже Беатриса ничего не сказала сразу.

Анна почувствовала, как у неё внутри что-то шевельнулось.

Не жалость.

Не прощение.

Но что-то человеческое.

Потому что такого ответа она не ждала.

Агнесса медленно закрыла глаза, словно эти слова ударили и по ней тоже.

Этьен смотрел на дочь.

— Не за то, что выдал тебя замуж. Это было бы всё равно. За другое. За то, что я смотрел на тебя — и видел только беду, которую надо пристроить. А надо было раньше понять, что ты просто… не там росла.

Анна не сразу нашла голос.

— Поздно для мудрости, отец.

— Поздно, — согласился он. — Но не поздно признать.

Беатриса сухо сказала:

— Вот и признали. Теперь хоть суп не остывает зря.

Это спасло момент от слёз. И Анна была ей за это благодарна.

После еды Беатриса сама повела Агнессу по дому.

Не как хозяйка, хвастающаяся. Как женщина, которая показывает другой женщине, что дом теперь держится иначе. Анна слышала их голоса из горницы, пока Этьен разговаривал с Рено о дороге, соли, ярмарке и заказах.

Агнесса вернулась иной.

Не мягкой. Не тёплой. Но иной.

На её лице ещё держалась привычная сдержанность, но в глазах уже не было той ледяной уверенности в собственном праве судить.

— Это всё ты сделала? — спросила она у дочери, окинув взглядом мастерскую у навеса.

Анна стояла как раз там, где любила больше всего — у стола, под хорошим светом. На столе лежал почти готовый женский жакет из мягкой тёмной кожи с тонкой синей подкладкой, заказ для супруги того самого аристократа, что первым оценил их работу.