Книга Песнь Света о черничной весне, страница 117 – Кира Цитри

— У меня его нет!

Девушка задрожала. Внутри стало холодно и пусто, а с пальцев уже сорвалась магия, готовая спасти хозяйку. Блеснула нить Хаоса и Персефона вытянула ладонь, только мужчина не дал, разрубил ее мечом Света и покачал головой.

— Не выйдет у тебя ничего! Я не отпущу ни мальчишку, ни тебя, пока ты не достанешь кристалл. Как насчет завтра? Или мой хозяин принесет тебе под дверь посылку с его отрубленной головой.

Персефона вжалась спиной в стену и с вызовом спросила:

— Не боишься, что я все расскажу Повелителям?

Мужчина наклонил голову набок, сверкнув васильковыми глазами и пожал плечами:

— Валяй, только я в таком случае расскажу и даже покажу кто украл ключ из хранилища Хаоса, а еще, — мужчина достал из кармана сверток и Персефона побледнела, -украденное заклинание, способное совместить несколько магических фракций. Как ты думаешь, что тебе за это будет? Повелитель Света изощренный палач, малышка, поверь, тебе будет очень больно.

— Откуда оно у тебя?

— Завтра вечером, — отрезал мужчина. Он пошарил в кармане брюк, выудил полный синий пузырек с мерцающей рубиновой жидкостью, а затем бросил его в Персефону, поясняя: — Это зелье, оно поможет усыпить Бога Света так, чтобы у тебя было несколько часов на кражу его артефакта. До встречи, малышка.

И мужчина растворился в золотистых брызгах, только васильковые глаза еще пару минут зловеще мерцали в полумраке. Персефона сползла по стене, обнимая себя за плечи. На улице было жарко, но ее трясло так, что зубы отстукивали чечетку. Паук сильнее заработал лапками, оборачивая паутину на шее Персефоны. Она зло вытерла кровавую щеку, выровняла частое дыхание и поднялась. Не важно украдет она кристалл или нет, ее все равно ждет смерть, но пока есть шанс спасти невинную жизнь, она им воспользуется.

С серебристого лезвия на пол падали крупные рубиновые капли крови. Они блестели под направленным на них рыжим пламенем свечи. В комнате стоял густой запах железа, смешанный с прекрасным ароматом соленого моря. Ниалл, наклонившись к привязанному к стулу Хонгу, проводил лезвием по его нагому телу и шипел:

— Где кристалл Хаоса?

Лицо Хонга было белее снега. Губа разбита и припухла, под карими глазами фиолетовые кровоподтеки, на правой щеке порез, а с волос на ноги капает холодный пот. Мужчина мученически застонал и улыбнулся, поморщившись от яркой боли в губе. Он слизнул кровь и, сплюнув ее, хрипло ответил:

— Еще раз повторяю, Повелитель, у меня его нет.

— Мразь! — грязно выругался Ниалл и, вложив в кулак силу Света, ударил мужчину в живот. Он охнул, из открытого рта потекла тягучая рубиновая жидкость. Бог схватил его за волосы и грубо дернул. Поднялась голова, губы растянулись в усмешке, карие глаза сверкнули.

— Мне нравится боль. Она напоминает мне кто я. В этом мы и похожи, Повелитель Света, — улыбнулся Хонг. — Ведь ты тоже наслаждаешься болью.

Ниалл промолчал, только сильнее сжал челюсть. Он провел кончиком клинка по рельефному животу заложника и собирался нанести удар, но замер, услышав имя, еще недавно скручивающее его сердце в тугой узел.

— Как быстро ты позабыл кто ты есть, Повелитель Света. Клялся Катрин в вечной любви, а сам забываешься в объятиях Хаосова отродья! — Хонг брезгвительно сплюнул и оскалился. — От тебя за версту разит Хаосом. Вспомни, с каким безразличием в глазах ты убивал этих отродьев Тьмы. Что же случилось?