Книга Песнь Света о черничной весне, страница 44 – Кира Цитри

— В пророчестве говорилось… — начал Ниалл, но девушка его перебила:

— Я знаю о чем говорилось в пророчестве! — она достала из кармана шубейки смятую бумагу и разгладила страницы.

— Ты…Когда успела? — недовольство в голосе Ниалла заставило Персефону подмигнуть ему.

— Думаешь, я тебе доверяю?

— Следовало бы! — холодно воскликнул Повелитель.

Он вырвал из ее рук бумагу и прочел пророчество вслух.

— Жемчужные слезы…Что это значит? — задумчиво спросила Персефона.

— Искренность, — ответил Бог. — Наивысшая искренность мага.

У Персефоны была идея получше. Таинственный мужчина, которому она спасла жизнь, достал для нее листок с заклинанием, которое поможет заставить Арфу петь. Осененная догадкой, девушка полезла в свой рюкзак, что, словно удачное стечение обстоятельств, так любезно прихватил с собой Ниалл. Она выудила скомканную бумажку, развернула ее и пригладила на льдине страницы. Повелитель Света заинтересованно смотрел на ее манипуляции. Он опирался на ледяную колонну и в полумраке сводов пещеры его лазурные глаза горели синим пламенем. Ниалл наклонил голову набок и платиновые локоны, забранные в высокий хвост, качнулись вслед за хозяином. Персефона со знанием дела пояснила:

— Тут заклинание, способное заставить Арфу петь.

Ниалл рассмеялся, а затем указал на светящийся артефакт и насмешливо воскликнул:

— Удачи!

Персефона скептически фыркнула, прочистила горло и, пробегая кристально-голубыми глазами по корявому почерку, зажгла на пальцах темный огонь. Он вспыхнул подобно вспышке. Запахло пеплом, в груди разлился восторг — так было всегда, когда девушка пользовалась магией. Ее охватывал небывалый восторг, сродни с катанием с горки на санках. Оранжевое пламя качалось из стороны в сторону, а вокруг него клубился обсидиановый дым. Ниалл скривился. Он понимал, девочка ни в чем не виновата, она просто хотела быть магом, а не простым человеком, а в голове все равно стоял вопрос: почему Хаос? Из-за страха быть убитой людьми Ниалла, ведь Бог истреблял пустых людей, или она действительно так хотела получить силу, что ей попросту было все равно Хаос это или Порядок?

Девушка направила магию в светящийся артефакт, а затем произнесла слова:

— Ми фаре гио ла нуто зил.

Арфа засветилась ярче. Пещеру озарила яркая зеленая вспышка, льды завибрировали, затрясся пол, с потолка вниз ухнули острые сосульки и со звоном разбились. Ниалл не на шутку испугался. Он засветился, и крошки льда, что падали вниз, таяли еще до приближения к Повелителю. Раздался звон такой силы, что у Персефоны из ушей и носа закапала кровь, а затем Арфа вспыхнула черным огнем и раздался взрыв. Крошки льда, точно острые толстые льдины мчались со скоростью ветра, готовые прибить тело Персефоны к стене. Ниалл среагировал молниеносно. Он за долю секунды коснулся нити Света и оказался перед Персефоной, заключил ее в свои объятия, закрывая от летящего льда своей крепкой спиной. Они рухнули на пол, сосульки со свистом пролетели над головой Персефоны и врезались в стену, а затем осыпались снежной крошкой. Изо рта Ниалла на шею девушки полилась обжигающе горячая кровь. Она жгла кожу так сильно, что она вздрогнула, испугавшись, что Ниалл больше не откроет свои красивые глаза. Когда все резко стихло, Бог страдальчески сморщился и распахнул веки. Радужка горела синим пламенем, с уголка губ стекала кровь. Она была такой черной, что Персефона ужаснулась. Она вскинула руку и попыталась стереть ее ладонью, но Ниалл не дал. Он сполз с Персефоны, зашипев от сильной боли. Стоя на четвереньках, тело Бога трясло, кровь все вытекала, не прекращаясь, а стук его сердца, казалось, мог оглушить любого в радиусе километра. Персефона поднялась, потирая ушибленный от удара локоть. В ушах звенело, голова гудела и раскалывалась на части. Девушка, шатаясь, подскочила к Богу и ужаснулась. В его спину были воткнуты острые, длинные и толстые ледяные шипы. Они проткнули его насквозь и с их кончиков капала кровь. Персефона не знала что делать, она то касалась острых шипов, то в ужасе одергивала ладонь. Ниалл прохрипел: