Книга Песнь Света о черничной весне, страница 47 – Кира Цитри

— Повелительница, — ищейка аккуратно тронул ее за плечо и Селена обернулась. Волосы разметались по ее спине, тело охватил ореол Порядка, а в воздухе запахло орхидеями. Ищейка отошел на шаг назад, пряча глаза, стушевался под выжидающим взглядом гетерохромных глаз и сглотнул вдруг ставшую вязкой слюну.

— Сплошные оправдания! — прошипела Селена. — У меня что, бездарные подчиненные?

— Никак нет! — замотал головой ищейка.

Селена зажмурилась, успокаивая дыхание. Ниалл бы на ее месте нашел способ связаться с другом, перевернул бы вверх дном все Безграничье, заставил магов работать лучше, а она своими сердечными поступками жалела их и маги не боялись, не хотели подчиняться, знали, что Селена простит. А еще переполох в замке Адриана…Ниалл действительно — лучшая кандидатура на роль правителя мира. Жаль только, что под ее пальцами на полотна ложились совсем другие образы. Тот, где она отдает Ниаллу корону — никак не хотел вышиваться. Вчера Селене привиделось — ее брат лежал на льдине, закрыв глаза, а из его тела торчали ледяные шипы, с кончиков которых капала кровь. Она хотела сначала показать его Адриану, а потом заметила интересную деталь — девушку с платиновыми волосами, что стояла над братом с обеспокоенным лицом, а на ее пальцах искрился обсидиановый туман. Это была та самая девушка, которую Ниалл встретил на балу. Кто же она такая? И почему именно с ней Бог отправился к Нефритовой Арфе?

Вдруг в кармане платья Богини завибрировал кусок следящего камня, вторую половину которого Богиня установила в Изумрудном лесу на месте, где видела Ленара. Она достала его на свет и помрачнела. Камень светился синим огнем, а затем раздалась вспышка и к ногам Селены упала бумажка. Запахло орхидеями. Она опустилась, подняла записку и дрожащими пальцами развернула. Красивым почерком ее возлюбленного была выведена надпись: «Не ищи меня. Ленар». Селена скомкала бумагу в ладони. Она вспыхнула огнем и рассыпалась пеплом сквозь ее пальцы. На глаза навернулись предательские слезы, в горле встал ком, а тело засветилось. Богиня приказала:

— Отозвать всех ищеек!

— Но мы исправимся, — возразил мужчина.

Глаза Богини полыхнуло огнем. Она рявкнула:

— Это приказ! — и, вскинув гордо голову, ушла в оранжерею роз, скрывая под ресницами горькие слезинки.

Персефона распахнула глаза. Голова все еще гудела, во рту стоял мерзкий металлический привкус. Она лежала на льдине, тело потрясывало от потраченной магической энергии. Повернув голову вправо, Персефона увидела лежащего на спине Повелителя Света. Глаза были закрыты, на светлых ресницах блестели льдинки, платиновые локоны разметались, грудь мирно вздымалась от дыхания, а руки покоились на животе. Он был похож сейчас на ледяное изваяние, фарфоровую скульптуру или произведение искусства. Персефона ужаснулась: ему холодно! Девушка подползла к Богу, зажгла на пальцах обсидиановый огонек и собиралась коснуться им лба Ниалла. Но он резко вскинул руку и схватил девушку за запястье. Глаза распахнулись, возвращая им лазурную свежесть. Он недовольно сморщился и хриплым ото сна голосом произнес:

— Не прикасайся ко мне своим Хаосом.

— Я думала ты замерз, — попыталась оправдаться Персефона. Она поджала губы, едва не разрыдавшись от облегчения, и спросила: — Как ты себя чувствуешь?