Книга Истинная для Бога Тьмы, страница 153 – Кира Цитри

* * *

Дафну жутко тошнило. Ей казалось, что желудок пытается вырваться через горло, а металлический привкус во рту делал ее самочувствие еще хуже. Из носа со шлепками падали капли крови. Большие, тягучие и рубиновые, они окропляли собой руки Адриана, которые крепко держали лицо Фанни. Он запрокинул ее голову назад и обеспокоенно пытался привести в чувства.

Перстень с безграничной первозданной силой Хаоса лишил ее всех сил. И чем дольше он оставался на ее пальце, тем глубже были трещины осколка души. Она распахнула дождливые глаза и попыталась улыбнуться. В голове раздавался колокольный перезвон, а уши заложило, словно Фанни погрузили в воду.

— Ты в порядке, — выдохнула девушка и попыталась подняться.

— Ты сумасшедшая, — прошептал Адриан и прижал ее к своей груди.

Когда они приземлились на пыльный деревянный пол и девушка закатила глаза, рухнув вниз, Адриан испугался не на шутку. Вспомнив о кольце, он отстранился и снял его, а затем горячий металл скользнул, принимая форму безымянного пальца Бога. Хаос в нем отозвался на прикосновение хозяина, вылился, окружая и впитываясь в крепкое мужское тело. Раны затянулись без следа, волосы, что доселе висели, словно сосульки, пышной стайкой уложились на голове, глаза заблестели в полумраке и вспыхнули серебристым огнем. Он будто стал больше, могущественнее, сильнее. Фанни дышала через раз, воздух стал тяжелым, пеплом оседал в легких и не давал делать вдох. На пальцах Бога замерцали обсидиановые частицы. Он коснулся лба Фанни и ей вмиг стало легче. Боль в голове ушла, кровь перестала капать, а надтреснутый осколок души затянулся. Адриан покачал головой и вновь прижал ее к себе. Безрассудная! Маленькая! Хрупкая! Безгранично смелая! Она довела его до состояния ужаса, напугала своим появлением. Он думал, Ниалл разорвет ее за дерзость, а Бог будет смотреть, как гаснет в ее дождливых глазах этот стальной огонь.

— Я думал, Ниалл убьет тебя! Зачем ты полезла в логово змей? Зачем ты надела кольцо? Оно могло убить тебя! — восклицал Адриан, баюкая ее в своих руках.

— Я же обещала, Повелитель, что спасу вас. И оно бы не убило меня. Хаос позвал, я всего лишь вошла в его объятия, как вы и учили, — улыбнулась Дафна.

Бог усмехнулся. Только такая девчонка могла разбудить его из двухвекового сна — безгранично смелая.

— Где мы? — поинтересовался Адриан, осмотревшись.

Он сидел на деревянном полу. Щелкнув пальцами, комната погрузилась в теплый свет. В доме было уютно, но сыро — большой стол с шестью стульями с мягкой серой спинкой, камин, который по всей видимости не зажигался уже очень давно, чуть поодаль арка, что вела в кухню и четыре двери, закрытые наглухо. На стенах лежала серая краска и висела всего одна картина, на которой Адриан узнал дождливые глаза Фанни, крепко державшуюся за ладонь неизвестного мужчины. Махнув рукой, в доме стало тепло, пыль исчезла сама собой, а часы вновь заходили, показывая два часа ночи.

— Мы в доме моего Наставника. Он запечатал дверь, но перед смертью успел сообщить, как снять заклинание, — ответила Фанни, поднимаясь.

— Здесь нельзя оставаться надолго.

— По-моему, нам нигде нельзя оставаться надолго, пока Повелитель Света ищет нас.

Бог кивнул, а Дафна исподлобья смотрела на его голый торс, наслаждаясь игрой света на матовой оливковой коже. Она скучала. Так сильно скучала, что хотелось броситься ему на шею, крепко стиснуть в объятиях и сказать об этом. Но она боялась. Кто знает, как он отреагирует теперь, когда стал полноценным Богом и обрел свой потерянный первозданный Хаос. Она боялась, что тот поцелуй на скале был его порывом, прихотью, минутной страстью. А он стоял спиной к Дафне, низко опустив голову, и сердце его стучало, а тело ощущало жар, исходивший от девушки. Он боялся совершить ошибку, не хотел вытеснять из сердца образ рыжеволосой красавицы — его самой первой и самой большой любви. Страшился отпустить прошлое, хоть и сам понимал, нужно двигаться дальше. Теперь Адриан свободен и больше не сдастся в плен Ниаллу. А значит у них с Фанни есть все время мира, чтобы не ошибиться и сделать шаг навстречу пепельных душ друг друга и одинаково бьющихся сердец.