Книга Танцующая в луче, страница 27 – Татьяна Русакова

— Сними чепец, — сказал герцог.

Я отчаянно покраснела и рассердилась на себя. Ох, Даша, пора уже к твоим годам иметь какой-никакой опыт общения с противоположным полом! Но почему-то у него эта невинная просьба прозвучала как предложение снять интимную деталь одежды!

В сердцах я слишком сильно дёрнула завязки чепца, и мокрые волосы хлынули на плечи тяжёлой волной.

— Ох, — сказал герцог и закашлялся. Видно, аристократический нос не вынес морилки.

Его светлость поднялся и подошёл ко мне, зачем-то подцепив пальцем мокрую прядь.

А потом как-то хитро сделал пальцами. Не простое «щёлк», не то что некоторые. Это было так красиво, что я залюбовалась. Уловить последовательность изящных мелких движений было очень сложно, да и я отвлеклась, потому что почувствовала, как по моим волосам пробежала тёплая волна и поняла, что они абсолютно сухие.

Я невольно ахнула, а его светлость сказал недовольно:

— Стой спокойно! Ещё не всё!

И правда, я и забыла про морилку. Говорят, собственные «ароматы» человек часто не замечает, зато, когда лангор вновь пошевелил пальцами, и запах исчез, я просияла.

— Спасибо! — искренне поблагодарила я.

— Спасибо, ваша светлость! — поправил герцог, и я послушно повторила.

Он прав, нельзя забываться. Это мне до сих пор порой казалось, что и замок, в котором я живу — декорация, и герцог не совсем настоящий, а кто-то вроде актёра, хорошо играющего роль.

— Так гораздо лучше, — удовлетворённо кивнул мужчина, и было непонятно, к чему это относилось — к моему обращению или к тому, что мерзкий запах наконец исчез.

Я поблагодарила ещё раз и спросила, могу ли я идти. Кажется, на этот раз я была невероятна учтива и не забыла добавить «ваша светлость», но герцог, усевшийся в кресло, не торопился меня отпускать. Напротив, он долго и очень внимательно меня разглядывал, и когда я уже начала нервничать, сказал:

— Чепец при лангоре Драгине не снимай. Она не любит, когда её в чём-то превосходят. А теперь иди… Ди.

Я вскинула на него удивлённые глаза. Невозможные глаза этого типа смеялись, а его: «Иди, Ди» очень напоминало дразнилку.

И что это было? Ему понравились мои волосы?

Впрочем, ждать пояснений было бы наивно. Я коротко поклонилась и выскользнула за дверь.

До комнаты гийры Номи я шла, как во сне, но мои раздумья вряд ли можно было назвать мечтами. Что толку мечтать о несбыточном? Пусть и в своём мире я не была красивой, но и дурочкой не была. Я хорошо понимала, что с моей внешностью у меня нет шансов. К таким девушкам, как я, не приезжают принцы на белом коне.

А здесь ещё и социальная пропасть.

И всё же — как хорош, гад!

Переезд в новую комнату занял немного времени — у меня ведь не было своих вещей. Но действительность оказалась куда грубее, чем мои детские воспоминания о лагере. Общая спальня оказалась плохо проветриваемым помещением размером около десяти квадратных метров. Ни о каких кроватях и речи не было. Матрацы, набитые сеном, лежали на полу так тесно, что трудно было пройти. Мне, как новенькой, досталось самое неудобное место на выходе. Если кто-то из девушек захочет выйти ночью, обязательно двинет меня дверью, и хорошо если не отдавит ноги.

Селира посмотрела сочувственно, а Ледка утешила:

— Ничего, завтра всех служанок гостьи по комнатам разберут, а если кто не захочет нас при себе держать — будем спать как лангоры, сразу на пяти тюфяках!