Книга Падение, страница 206 – Кэтрин Рок

— Солнцеликий простит тебя. Он милосерден. Он отпустит все грехи, не плачь. Я тоже буду молиться за тебя, и брат будет. Мы все будем. Он простит. И твой отец простит. Солнцеликий милосерден. А его воле отец не посмеет противиться. Твоя душа будет очищена от греха, мы все помолимся за нее, Адена, — начала приговаривать мать, осыпая поцелуями лоб, макушку и виски Адены.

Брат же подошел и стоял рядом. И когда Адена немного успокоилась, наконец произнес:

— А Солнцеликий простит отца за то, что он бросил в беде собственную дочь?

— Не смей говорить такое, — строго сказала мать. Адена взглянула на Авдия и увидела гнев в его глазах. Он смотрел на мать и хмурился, покраснев лицом.

— А разве это не является грехом?

— Нет. Это была воля Солнцеликого поместить Адену туда. Это было ее испытание, и если бы мы с отцом вмешались в его план, то это значило бы, что мы не верим в его великий замысел. Мы с отцом не сомневались, что она вернется домой. Солнцеликий бы не позволил ей погибнуть там. Он лишь проверял ее. Это была проверка ее веры. Поэтому не смей и ты сомневаться в нем и его замысле. Это самый тяжкий грех, — с отчаянием в голосе произнесла мать и вновь взглянула на Адену. Адена замерла, не в силах осмыслить и принять ее слова.

— Мы с отцом не сомневались, что ты вернешься домой, дочь моя. И мы понимали, что этот великий замысел Солнцеликого был проверкой веры не только твоей, но и нашей. Но мы все стойко вынесли ее, доверившись ему. И ты сама вернулась. Поэтому не волнуйся, он простит тебе эти грехи. Мы их замолим. Вместе покаемся в твоих грехах и поблагодарим за все, что случилось.

— Но… мои портреты были на втором уровне, — желая услышать хоть что-то, что согрело бы душу, произнесла Адена. Мать непонимающе уставилась на нее.

— …Это я сделал, — неохотно признался Авдий. Адена устремила взгляд на него.

— Зачем?! — в ужасе вперемешку с гневом произнесла мать и встала. — Разве отец не говорил, что нам нужно полностью довериться воле Солнцеликого?! Как ты посмел пойти против его воли?!

— Потому что я не мог бросить там сестру и пытался сделать хоть что-то в отличие от вас! — повысив голос, ответил Авдий.

Адена, наконец, встала и посмотрела на обоих. Она поняла, что в их семье совсем ничего не изменилось. Что они по-прежнему ругаются между собой, забыв о главном — что они семья.

— Мама, если бы не брат, меня бы не впустили на второй уровень. И я бы погибла. Меня бы просто разорвали собаки, — произнесла Адена и взглянула на Авдия. — …Спасибо тебе.

Вот только произносить эти слова было слишком горько, ведь она раздумывала над предложением Минаса и могла бы сдать брата отцу.

Но мать неожиданно отступила и помотала головой. Свела руки в молитве и подняла глаза вверх.

— О, Солнцеликий, я каюсь перед тобой за грехи детей своих. За то, что, как мать, не смогла уберечь их сердца от гордыни. Что в их душах зародилось сомнение в замысле твоем. Я каюсь в грехах их, как мать, породившая этих детей.

— Пойдем, — не выдержав, произнес Авдий и пошел на выход. Адена бросила взгляд на молящуюся мать и пошла следом за ним. Мать же осталась стоять в пустом зале и молиться Солнцеликому, не замечая, что происходит вокруг нее.

Они покинули дом и прошли дальше во двор.

— После твоего падения их нрав стал еще… тяжелее. Я уже и не надеялся, что вновь увижу тебя. Но легче от этого на душе не стало, — произнес Авдий тихо и оглядевшись по сторонам. А затем посмотрел на Адену.