Книга Лишняя жена дракона. Газетная империя попаданки, страница 3 – Нина Новак

Почему бы и нет... Понятно, я брежу, но можно же немного повеселиться, прежде чем окончательно отправиться в небытие.

А затем я вижу сцену, которая приводит меня в бешенство.

Девушка, спотыкаясь, добегает до своего двора. Тяжело дышит и прижимает ладонь к сердцу. А навстречу ей выходят две блондинки в простых, но ярких и красивых платьях.

— За нашей замухрышкой бесы погнались, что ли?

— Так она истинной императора стала, зазналась, поди. Вот и бегает на радостях. Да, Мари?

Мерзавки издеваются и одна из них толкает девушку в плечо.

— Кто мог подумать, что эта уродина и правда станет истинной?

— Знала бы, не тащила ее примерять кольцо, — зло шипит вторая.

— Может, и правда ошибка?

Между тем к забору подъезжают всадники — император и его генерал.

Девицы сразу бледнеют и начинают кланяться, а Мари осеняет себя каким-то непонятным мне знаком.

— Позовите вашего отца, — приказывает генерал и блондинка, что пониже ростом, поспешно кивнув, кидается в дом.

Император морщится, поглядывая на Мари, которая в родном дворе немного успокаивается и пытается улыбаться. Выходит у нее так себе, конечно.

Почему она такая странная?

Из свежевыкрашенного дома, — довольно неплохого, указывающего на определенную зажиточность — показывается мужчина средних лет. На нем добротный пиджак и штаны, заправленные в сапоги.

При виде высокопоставленных гостей он теряется, а затем низко кланяется. Его блондинистые дочери расправляют юбки и стреляют глазками.

— Заприте вашу дочь, господин Идаль, — мрачно произносит император. — Она не должна выходить, пока я не пришлю за ней. И держите язык за зубами. Если станут спрашивать вас про истинность, скажете, что произошла ошибка.

С этими словами император достает пачку купюр и кидает их на землю, прямо под копыта своего вороного.

2.

Буквально чую, как не нравится генералу со штормовыми глазами все, что творит его император.

— Мари, подбери деньги, — просит господин Идаль свою странную и растрепанную дочку.

Она осторожно подходит к неспокойному коню императора и, наклонившись к самым копытам, берет денежную пачку. Явно боится, что лошадь ударит ее, и тут же отскакивает. Отец грубо вырывает купюры у неё из рук.

Я присматриваюсь к лицу Мари и не пойму, сколько ей лет. Вроде и молодая, но кожа обветренная, губы потрескались и брови необходимо привести в порядок. Слишком они у нее кустистые и нависают над серыми глазами.

А глаза у девушки поразительной красоты. Но это, если присмотреться.

Император же, понятное дело, не присматривается. В его зрачках мелькают молнии и ноздри раздуваются как у рысака.

— Я все еще считаю, что произошло недоразумение, — грозно произносит он. — Кольцо дало сбой. По многим причинам ваша дочь не может быть моей истинной.

Крестьянин не спорит, покорно кивает, но деньги спрятал в глубокий карман пиджака и придерживает его узловатой рукой.

— Мы ни на что не претендуем, ваше величество, — он кланяется в пояс и поднимает на императора заискивающие глаза. — Это дочки мои старшие подшутили над блаженной, отвели ее на примерку колечка. Я и знать не знал, что удумали озорницы.

— Генерал Шарсо, обыщите окрестности. Тут могут прятаться репортеры, — кидает император своему спутнику.

Генерал пришпоривает коня и отъезжает, чтобы осмотреть близлежащие поля и рощицу.