Книга Спрятанный подарок, страница 40 – Аннетт К. Ларсен

Солнце поднималось всё выше, и я гордилась количеством проданных носков. Было очевидно, что многие жители деревни знакомы с работой моих сестёр. У меня даже скопилась небольшая стопка носков, которые люди принесли, чтобы я забрала их домой и заштопала, — они обещали забрать их позже на неделе в нашем коттедже. Достижения сестёр наполняли меня гордостью, но я понимала, что этого недостаточно. Теперь, когда папа не мог работать, у нас просто не было возможности одновременно платить за аренду и прокормить себя.

За последние полторы недели мы почти ничего не ели. Хотя я не рассказывала Лотти и Грейс о визите Нико, я попросила их рассказать мне всё, что они знают об аренде: когда нужно вносить плату? Сколько именно? Насколько мы близки к тому, чтобы оплатить её? Это был неприятный разговор, и мы прекратили его, выжатые как лимон, с угасшими надеждами.

Поэтому сегодня утром я зашла к аптекарю, надеясь найти что-нибудь, что могло бы помочь отцу. Врач и лекарь перестали отвечать на наши вызовы, когда стало ясно, что мы не можем им заплатить, но аптекарь по-прежнему выслушивал наши тревоги и пытался дать советы. Однако, когда я рассказала ему, что отцу стало хуже, так как у него начали расплываться очертания предметов, то он ответил, что ничего нельзя сделать.

— Похоже, болезнь добралась до его глаз, — сказал аптекарь. — Прости, Аннабель. Думаю, твой отец долго не протянет.

Я сумела поблагодарить его перед уходом. Где‑то в глубине души я, наверное, допускала, что отец может не поправиться, но так долго упорно сохраняла оптимизм, что слова аптекаря оглушили меня, оставив в состоянии оцепенения.

Так что я продавала носки, а что ещё я могла сделать?

— Мисс Уинтерс, — раздался голос позади меня, и я обернулась, чтобы увидеть стоявшего передо мной мужчину лет под сорок, с тёмными волосами и резкими чертами лица.

— О, — удивлённо произнёс он. — Вы, должно быть, другая сестра.

Острая боль пронзила сердце от того, что меня назвали «другой», но я подавила её и выдавила улыбку.

— Да, это я. Аннабель Уинтерс. — Я присела в коротком реверансе. — К вашим услугам.

— Александр Локвуд. — Он натянуто приподнял уголки рта, но это была лишь тень улыбки. Взгляд его был тусклым, а лицо — тяжёлым. Мне стало интересно, что его тревожит.

— Я возьму пару носков, — сказал он, кивнув на мою корзину.

Моё сердце едва заметно встрепенулось. Каждая продажа приносила волнение. Я достала несколько пар, чтобы он мог выбрать. Мы обменяли монеты на носки, а потом он снова посмотрел на меня:

— Я привык видеть здесь одну из ваших сестёр, она вяжет прямо во время продажи, — заметил он.

— Да, просто последние несколько лет я работала прислугой, так что не настолько ловка, чтобы одновременно вязать и торговать.

Его бровь приподнялась с интересом:

— Правда? И какой работой вы занимались?

— Я была горничной в… в одном доме в Норсинге. — Я не хотела упоминать Дом Фоулер.

— И вам нравилось ваше положение?

— Иногда. Хотя я рада, что вернулась домой, к семье.

Его губы улыбнулись, но взгляд остался тусклым.

— Семья — это важно.

Я кивнула:

— Да, это так.

— Вы когда-нибудь согласились бы снова пойти работать прислугой?

— Ох. Я…

— Я спрашиваю, потому что недавно один мой друг убедил меня, что мне нужна дополнительная помощь. — Он слегка улыбнулся с самоиронией. — Видите ли, я вдовец. А мои дети… — Он запнулся, кашлянув, и поспешно продолжил: