Книга Там, где цветёт багульник, страница 127 – Элен Скор

Когда Осип Иванович умолк, из-за ширмы вышли двое сотрудников нашего министерства, которых я ещё перед отъездом вызвал себе на помощь. Они тоже вели записи, мало того, заставили Пузанова их подписать.

Тем же днём и Климов и Пузанов отправились в местный острог, их ждёт суд, а мне нужно вернуться к Анне.

Анна

Вернувшись в Липки, не встретив никого на пороге, я первым делом пошла в детскую. Но там было пусто. Позади послышались шаркающие шаги.

— Это кто тут по дому без спросу разгуливает?! – раздалось грозное.

Я обернулась.

— Потап Иванович, где все?

— Анна Афанасьевна! Голубушка! Вы ли это?!

Старый денщик кинулся ко мне, запнулся и чуть не упал. Хорошо, я успела его подхватить, хотя и сама-то на ногах ещё не твёрдо стояла.

— Вернулась, барынька наша! Живая!

По щеке старика скатилась одинокая скупая слеза.

— Полноте, Потап Иванович, всё обошлось! Вы лучше скажите, где Маша?

— Так, увезли её!

Сердце забилось загнанной птичкой. Неужели, они добрались до Машеньки? Если с ней что-то случиться, я себе этого никогда не прощу!

А Потап Иванович продолжил:

— Катета из города приехала от самих Бобровых. Они и Зою, и Машу к себе приняли.

— Фууух! – от сердца отлегло. – Что же ты Потап Иванович меня так пугаешь. Хорошо всё с Машей, уж, Пелагея Федоровна о ней точно позаботилась!

Я была очень благодарна чете Бобровых за эту поддержку и обязательно постараюсь отплатить за их доброту.

— А Семён где? Что не встречает?

— Семён? Так он совсем плох, как бы не помер!

Только сейчас от Потапа Ивановича я узнала, что ночью, когда похитители садились в поджидающий их возок, Семён вместе с Каримом пытались меня отбить. Семёну сильно досталось, ему разбили голову. Но об этом мне никто так и не сказал. Забыли или не хотели волновать.

Я кинулась на половину слуг. Мой управляющий лежал на кровати с перевязанной головой, но был в сознании.

— Семён, миленький! Как же так?! Что доктор говорит?

— Да какой доктор, Анна Афанасьевна, кто станет лечить простого мужика. Доктора, они денег стоят!

— Перестань, Семён, ты не простой мужик! Ты мой управляющий и ещё верный друг! Потап Иванович, - обратилась я к старику, который к этому времени уже меня нагнал, - кто ещё есть в доме?

— Так белошвейка ваша. Павлине всё равно идти некуда, вдовая она, а со свекровью не ужилась. Она нам и готовила, и за Семёном ходила, с меня-то какой сейчас прок.

Старик тяжело вздохнул, а потом словно вспомнив, добавил:

— Гаврила ещё, на конюшне он, там кобыла жеребиться!

Ну, за кобылу я сейчас переживаю меньше всего. Вернувшись в Липки, Карим первым делом бросился к конюшне, словно что-то почувствовал. Для него эти лошади, словно дети.

— Так, нужно ехать в город за доктором, - развила я бурную деятельность, - а ещё вернуть домой Машу!

— Анна Афанасьевна, барынька, вам бы переодеться, - робко предложила подоспевшая Павлина.

— И то верно!

Я до сих пор щеголяла в сарафане, одолженном мне на хуторе Филимона. Да и помыться бы не помешало.

Гаврила натаскал воды, Павлина помогла мне промыть спутавшиеся в колтуны волосы, а потом позвала к столу. Есть хотелось жутко, я за эти дни так похудела, что платье болталось на мне, словно на вешалке.

За доктором я всё же послала, отправив в город Чукрая, старшего сына Филимона, он у нас сейчас один при транспорте. Нечего ему по двору без дела шляться, пусть отрабатывает долги батюшки, уж больно он передо мной нагрешил.