Книга Там, где цветёт багульник, страница 63 – Элен Скор

Пришлось признаться Акулине, что денег у нас немного и пока придётся довольствоваться тем, что есть.

— Так то дело поправимое! Простыночку пополам режешь, края, что покрепче, в серединку сшиваешь, вот она ещё и послужит! Мы завсегда так делали. Можно и вовсе белошвейку нанять. Она и постельное пошьёт и полотенца подрубит, а нужно – и одежду перешьёт. От прежней хозяйки немало вещей осталось, а вы, барыня, смотрю, с одним саквояжиком прибыли. Так швея и плащ перелицует и платье подгонит.

Оказывается, так поступали во многих зажиточных домах. Приглашали швею с проживанием и питанием на месяц, а то и больше. А она тем временем обшивала всю семью. Многие экономили, часто перелицовывая верхнюю одежду. Делается это так: плащ или пальто распарывается по швам, потом ткань переворачивается внутренней, менее затёртой стороной вверх и снова всё сшивается. А ведь действительно, я и сама замечала, что некоторые вещи с изнанки смотрятся как новые. Вот и придумали менять изнанку на лицо.

Экономили на всём, часто перешивая взрослую одежду на детей, а из двух-трёх платьев для барышни могло получиться одно новое. Мужские сорочки пускали на носовые платки. Из лоскутов шили пледы и одеяла. У экономных хозяек всё шло в дело.

Рассказ Акулины меня действительно заинтересовал, поэтому мы вместе отправились в хозяйскую гардеробную, по сути примыкающий к спальне чулан. Нарядов у барыни Климовой было не так уж много, да и размером платья были такие, что я в них два раза помещусь.

— Так то и хорошо, ткани больше! – Акулина и тут нашла свои плюсы.

И как бы мне не хотелось донашивать вещи с чужого плеча, но деваться некуда. Впрочем, даже это домашнее платье, что сейчас на мне, на самом деле принадлежит Полине.

А вот с обувью повезло, несколько пар ботиночек оказалось мне в пору. И были они намного удобнее моих тяжёлых и грубых ботинок.

Я успокаивала себя тем, что можно всё хорошенько помыть и постирать, на новое всё равно денег нет, и будут ли – неизвестно.

Кузнецк оказался очень милым провинциальным городком, живущим своей неспешной жизнью.

Мы ехали по узким, большей частью немощёным улицам, мимо утопавших в садах деревянных домов. Тимофей Иванович рассказал мне, что около пятидесяти лет назад в жилой застройке вспыхнул пожар и выгорела треть города. После этого многие дома стали строить из кирпича, но на окраинах по-прежнему преобладала деревянная постройка.

Доктор оказался местным, пройдя обучение в столице, он вернулся домой и стал работать в земской больнице. Он так интересно рассказывал об истории города, который когда-то вырос из небольшого села, принадлежавшего семье Нарышкиных. Со временем это село разрослось, превращаясь в уездный город, чему очень поспособствовал Хвалынский торговый тракт и трудолюбие местных жителей.

На сегодняшний день в Кузнецке целых пять церквей и один мужской монастырь. Как это ни странно, но мужчин в городе было больше, чем женщин. Тут процветало кустарное производство, мелких заводов и фабрик было аж более полусотни. Работала земская почта, телеграф! И неожиданно - уездное училище.

Я узнала много нового и интересного. Благодаря моему спутнику время в дороге пролетело совсем незаметно, вскоре мы уже были в центре города. Я с интересом смотрела по сторонам, , стараясь запомнить хоть какие-то ориентиры, мне же теперь тут жить.