Книга Там, где цветёт багульник, страница 67 – Элен Скор

Больше всего меня заинтересовали визитные карточки, ведь на них помимо имени обычно указывался и род деятельности хозяина визитки. Вот это мне точно может пригодиться!

Засиделась я допоздна. Вечерело, буквы стало не разобрать. Я сходила за керосиновой лампой, захватив заодно моток бечевки. Перевязав уже разобранные стопки бумаг, убрала их в шкаф. Вспомнила, что обещала Машеньке вечернюю сказку, ставшую уже нашей маленькой семейной традицией.

Рядом с малышкой я отдыхала душой, она словно давала мне силы жить дальше. Я полюбила наши спокойные уютные вечера, мерцающий огонёк керосиновой лампы, тени на стене и сонные глазки моей младшей сестры.

Дождавшись, когда она уснёт, я подоткнула одеяло, убрав на подушку непокорный рыжий локон. Какая же она маленькая и беззащитная! Но теперь у неё есть я!

Утром проснулась рано и полная решимости действовать. Мне срочно нужно раздобыть деньги, чтобы уплатить земельный налог.

Игнатов прибыл сразу после завтрака, я предложила ему чаю, но он отмахнулся.

— Сначала дела, Анна Афанасьевна! Пожалуйте в коляску.

Нашла глазами Семёна. Он стоял рядом с осёдланной лошадью и я сразу успокоилась. Одно дело ехать с мужчиной на прогулку в город и совсем другое – в лес.

Дорога заняла около получаса. Я и не предполагала, что все эти земли теперь принадлежат мне.

— А вот и лесопилка, - объявил Кузьма Григорьевич.

Коляска остановилась. Я удивлённо разглядывала два старых обшарпанных сарая. И это моя лесопилка?

— Позвольте, я вам помогу, - Игнатьев подал мне руку, - осторожно, тут кочки.

Кузьма Григорьевич отлично знал, где что находиться. В самом большом сарае громоздились какие-то допотопные механизмы, с потолка свисали цепи, они зловеще позвякивали от залетавшего в щели сквозняка. По рукам пробежали мурашки, я порадовалась, что за спиной у меня стоит Семён, с ним было не так страшно.

Сарай поменьше занимали грубо сколоченные деревянные топчаны. Рядом, прямо на улице, стоял стол и две лавки.

Вот и всё производство. На лесопилке использовался только ручной труд. Даже топоры лесорубы приносили свои.

— Анна Афанасьевна, я всё возьму на себя. Пришлю своих людей, они будут работать. Вам останется только выделить им делянки.

— Кузьма Григорьевич, дайте мне несколько минут посоветоваться с моим человеком.

Отозвав Семёна в сторонку, я зашептала:

— Нам очень нужен этот контракт. Скоро платить налог, а денег почти не осталось. Но я совершенно ничего не смыслю в этом деле! Ты мне поможешь?

— Шли бы вы, Анна Афанасьевна, в коляску, а с господином Игнатовым я сам потолкую.

Мужчины сначала зашли в ангар лесопилки, потом направились к вырубленной среди деревьев просеке. Игнатов что-то говорил, размахивая руками, Семён внимательно слушал, кивал. До меня долетали лишь обрывки их разговора.

Сначала я прислушивалась, а потом оставила эту затею, всё равно я в этом деле ничего не смыслю, и снова принялась рассматривать лесопилку. Даже не представляю, как люди могут работать в таких условиях!

Мои спутники ещё некоторое время кружили по поляне, а потом мы отправились в обратный путь. Время было к обеду, я велела Акулине накрывать на стол. В это раз Кузьма Григорьевич не стал отказываться от моего приглашения.

Сославшись, что мне нужно переодеться, я успела переговорить с Семёном, узнав подробности его разговора с Игнатовым, и попросила его присутствовать при подписании нашего договора аренды.