Книга Там, где цветёт багульник, страница 68 – Элен Скор

За обедом я мысленно накидала себе несколько интересующих меня вопросов. Что-то, а договора составлять я умела. Последние годы работы в отеле этим только и занималась.

Отобедав, мы поднялись в кабинет, не забыв позвать с собой Семёна. Я выслушала предложение Кузьмы Григорьевича. Он обязывался сам найти рабочих. Я уточнила, кто будет их кормить и платить жалование. А так же спросила на счёт рабочего инвентаря.

В глазах Кузьмы Григорьевича промелькнуло сначала удивление, затем что-то похожее на уважение. Он явно не ожидал таких вопросов от совсем юной барышни.

Договорились, что всё это он берёт на себя. Семён лишь выделяет участок леса, который пойдёт под вырубку.

— Сколько стволов должно быть в делянке? – я снова удивила его своим вопросом.

Игнатов задумался. Похоже, он тоже этого не знал. Сошлись на том, что из одного дерева получается примерно четыре-пять досок, но всё зависит от диаметра ствола.

Потом Кузьма Григорьевич сказал почём он покупал доски у прежнего хозяина и предложил мне пятьдесят процентов от этой суммы. Учитывая, что все хлопоты он берёт на себя, я посчитала, что это справедливо. Мы договорились, что лесопилка переходит в его пользование до конца сентября, платить он будет авансом за каждый следующий месяц.

Потом мы вместе составляли договор, я подвинула чернильницу ближе к Игнатову, отыскав в столе стопку чистых бумажных листов. Красиво писать пером у меня пока так и не получалось.

Скрепив договор своей подписью, я получила плату за аренду первого месяца, после чего Кузьма Григорьевич откланялся. Семён ушёл с ним, судя по доносившимся до меня голосам, они ещё что-то обсуждали.

Я ещё раз перечитала только что подписанный договор, вздохнула и открыла доходную книгу, внося в неё первую запись.

Теперь нужно уточнить точную сумму налога. И как так получается, что я ничего ещё не сделала, но кругом всем должна?

Сразу вспомнился Алексей Перовский. Надеюсь, ему передали мою записку. А то чего доброго решит, что я сбежала и подаст в розыск. Позора не оберёшься.

Убрав деньги, спустилась в гостиную, Игнатов как раз садился в коляску и я успела выйти на крыльцо, чтобы его проводить. Я прекрасно понимала, что Кузьма Григорьевич воспользовался моментом и прилично сэкономил, явно занизив сумму аренды, но для меня он был настоящим спасением.

Семён стоял тут же, дождавшись, когда коляска скроется за воротами, я позвала его прогуляться до сада.

— Как ты смотришь на то, чтобы стать моим управляющим? – спросила я, едва мы отошли от дома и нас никто не мог подслушать. – Большого жалования пока предложить не могу, сам видишь, нужно сначала во всём разобраться. Если откажешься – я пойму, ответственность и всё такое.

Я замолчала, он тоже молчал, мы медленно шли по утоптанной тропинке мимо грядок, на которых уже что-то всходило. Деревья в саду уже отцвели и радовали глаз свежей яркой зеленью. С каждым днём становилось всё теплее.

— Анна Афанасьевна, - Семен прервал затянувшееся молчание, - вы ведь меня совсем не знаете.

— Ты помог мне раздобыть денег, защищал от грабителя и пьяных гусар, в конце концов, бросив всё, поехал в эту глушь! Этого мне достаточно.

— Нет, вы должны знать!

Мы остановились и он начал свой рассказ. Как я и предполагала, Семён был военным, служил на Кавказе, даже дослужился до мелкого чина. Но всё перечеркнул один случай. Офицер, которому он подчинялся, был ранен, вместо него прислали замену.