Книга Там, где цветёт багульник, страница 73 – Элен Скор

Я чудесно провела время, завела новые знакомства и получила ещё несколько приглашений. Узнав о Маше, Пелагея Федоровна захотела познакомить её со своими внуками, чему я очень порадовалась, малышке очень не хватало общения со своими сверстниками.

Хозяйка лично вышла проводить меня, договорившись, что я навещу её в воскресенье, после службы в церкви, тут же поинтересовавшись, выбрала ли я для себя храм, куда буду ходить. Я тут же назвала Никольскую церковь, чему Пелагея Федоровна очень обрадовалась. А я сделала себе пометку, что посещение церковных служб является важной частью светской жизни города.

Москва, бывшая усадьба графа Никитина.

— Алексей Борисович, почта!

Передо мной стоял молоденький адъютантик, протягивающий запаянный сургучом конверт. Взглянув на оставленный в сургуче оттиск, я сразу узнал печать отца. Хотя, кому ещё придёт в голову посылать посыльным одного из кадетов?

Я сломал печать, в свёртке был ещё один конверт и письмо, написанное ровным округлым почерком. Я пробежался по нему глазами. В первых строках отец интересовался моим здоровьем, спрашивая, отчего я так резко сорвался и уехал, ничего никому ни сказав.

Всего пару строк, но на душе сразу потеплело. В детстве я, бывало, злился, получая скупые крохи его внимания, но теперь, став взрослее, понимаю, что он не мог иначе. Такие люди как он, себе не принадлежат. Временами мне даже было его жаль.

Отогнав непрошенные мысли, я дочитал письмо, глянул на вытянувшегося по струнке адъютанта.

— Ступайте, голубчик, на кухню, вас там покормят. А я пока напишу ответ.

Глянул на замершего возле дверей Никиту, дворецкий кивнул, подтверждая, что он меня услышал и поманил паренька за собой. Но я тут же о них забыл, поднимаясь в свой кабинет. Отец ясно намекнул, что во втором конверте меня ждёт новое задание. Особенно, взволновала его приписка: Будь осторожен!

Вскрыв конверт, я достал второе письмо, оно было намного длиннее. Отец просил заняться очень щекотливым делом, касающимся строительства железной дороги. Совсем недавно проложили ветку от Моршанска до Пензы, конечной точкой должна была стать Сызрань, но где-то посередине всё это застопорилось.

Нужно было узнать – почему? Что тормозит строительство такой важной дорожной магистрали? Отец, как всегда, подозревал худшее: саботаж и разбазаривание казённых денег. Лично я ставил на воровство, кто-то из высшего звена проворовался, и теперь оттягивает неизбежное.

Я вытащил из конверта стопку скрепленных между собой листов, досье на всех причастных к строительству. Биографии, члены семьи, доход, портреты, даже привычки. Люди отца как всегда постарались.

Мне же следовало под видом гражданского лица втереться в доверие и произвести негласную проверку. Когда я отказался от военной службы, отец придумал для меня должность скрытого ревизора, постоянно повторяя, что я один из немногих, кому он может полностью доверять.

Я быстро перебрал все досье и прилагавшийся к ним план строительства железной дороги.

— Пенза, Кузнецк, Сызрань… Кузнецк!

Название города меня зацепило, ведь я видел его совсем недавно. Выдвинув ящик стола, я закопошился в его содержимом.

— Да где же оно? Вот!

Я держал в руках клочок бумаги с накарябанным карандашом посланием. Анна Афанасьевна Никитина напоминала о долге своего отца и сообщала, что отправляется в Кузнецк.