Книга Тайна феи. По следам мерцающей пыльцы, страница 66 – Татьяна Карсакова

— Ты самая лучшая! — Эрхан утыкается мне в макушку. — Самая мудрая, самая ответственная, самая сильная. Я и не знал, что лисицы такими бывают!

Вздыхаю. Начинает подбешивать, что Эрхан оценивает все с позиции вида. С одной стороны, это верно, в нашем обществе так принято испокон веков. Но с другой…

— Мне сегодня Серый выдал одну мысль, — рассказываю другу. — Он считает, что характер существа зависит не от вида, а от изначальных условий. То есть не важно волк ты, лисица, великан, или эльф. Значение имеет только среда, в которой ты растешь. Существа, которых ты видишь рядом и с которыми общаешься, обстоятельства, с которыми сталкиваешься.

— То есть, ты такая странная, потому что тебя воспитали волки, — выдает Эрхан.

— А фиг его знает, — пожимаю плечами. — Не могу сказать, что волки меня прям воспитали. Мне было восемь лет, когда я попала в семью. Вроде бы не взрослая ещё, но уже достаточно осознанная. Не буду корчить из себя светилу педагогики, но, по моим наблюдениям, в восемь лет характер уже сформировался. По крайней мере, я не чувствовала особых перемен в мировоззрение после того, как пришла в стаю. Стала умнее, хитрее — да. Потому что бабушка учила. Но эта дурацкая тяга защищать слабых у меня с рождения. Одному посетителю в цирке инфаркт устроила, когда он хотел обидеть обезьянку. Директор тогда сразу же после приезда врачей снялся с места и уехал подальше, боялся, что меня поймают. А я пару дней отходила от перегрузки. Для ребенка такая магия — большое испытание. И вот знала же, что себе во вред делаю, но сделала. Обезьянку мне жалко, видите ли, было! Не лисица, а гоблин какой-то с редуцированным чувством самосознания! Редуцированный, Эрх, это усечённый, ущербный.

Может магия на меня отпечаток наложила. Целительство — это априори помощь. Вот и хочу я облагодетельствовать все живое…

В любом случае, дурацкая черта характера. Одни проблемы от нее!

— Нет, Лис, — Эрх гладит меня по волосам, — это прекрасная черта. Ты добрая, ты никогда не оставишь слабого в беде. Меня Шах всегда этому учил. Можешь помочь — помоги. Слабого бросать — подлость. А у песчаных духов существу без чести и репутации не выжить.

У них там порядки хуже, чем у волков. Жить трудно, еды мало, бедуины нападают вечно. Единственное, на что можно полагаться, — слово. Если песчаный дух дал слово — он должен его исполнить. Тот, кто попался на вранье своим, становится отверженным.

Если дух не помог своим — становится отверженным. При чем своим автоматически становится каждый, кто оказался в пустыне, кроме бедуина.

Сложные законы, но мне пришлось привыкнуть. А потом понял, что так жить реально проще. Дома уже пытался перестроиться, научиться жить в нашем мире, но не получилось. Лучше уж жить по законам чести песчаных духов, чем чувствовать, что тебя от самого себя тошнит.

А проблемы… Они будут всегда, Лис. Решим. Я же всегда рядом.

— Вот именно, что не всегда, — разворачиваюсь и смотрю Эрху в глаза. — Ты много обещаешь, но потом твое шило в заднем проходе начинает свербеть и ты уезжаешь не обращая внимание ни на что. Приспичило тебе Лит спасти — сел, укатил защитник слабых и обделенных. Сделал дело? Молодец! Я вами и правда горжусь!

Но, Эрхан! Во-первых, ты оставил меня разгребаться с самым сложным, гордо заявив, что это женские дела. Ну-ну! Женские дела у нас, оказывается, принимать решения, а мужское — мило поболтать и выпить.