Книга Каратель. В постели с врагом, страница 114 – Виктория Кузьмина

— Какое кольцо? — не понимающе спросил Тим.​

— Кольцо чистого разума, это реликвия, которая передаётся от главы к главе. Если победишь, оно будет твоим.​

— Я ради побрякушки драться не буду, — отрезал Тим.​

— Ты будешь драться не ради побрякушки, а ради будущего, — сказал Степан и развернулся. Пошёл к полю, в гущу пацанов и мужчин. Тренер уже чертил круг, в котором будут биться.​

То, как противники бились, пока не настало его очередь, Тимофей пропустил — вызывались по двое в рандомном порядке, всего должно было быть три боя: начало, полуфинал и финал.

В итоге их осталось двое, и Тимофей уделал двоих мужиков, которые были старше него на пару лет и учились в других группах. Один был из волков, второй был, как он, из медведей. Обращаться было запрещено, только кулаки, они должны были доказать, что человек в них сильнее зверя.​

И вот тот момент — он вышел один на один с Кингом, и не ожидал, что этот хитрожопый пиздюк продержится дольше всех, надо же, победил остальных.​

— Сдавайся, Тим, тебе это кресло на хрен не сдалось, а я тут наведу свои порядки, — ухмыльнулся Кинг, и в глазах его плясали огоньки амбиций.​

В этот момент, смотря на этого пацана, Тим в здравом уме и твёрдой памяти, никогда бы не назвал его мужчиной. Несмотря на возраст.

Понял, что такого к власти подпускать нельзя. Он слишком хитёр, и порядка здесь не будет, несмотря ни на что ему он доверял в самую последнюю очередь. Сцепив зубы решая для себя, что тут в первую очередь дети оставшиеся без родных. Раненые судьбой. И они не пешки для чужих амбиций.

Они дрались буквально не на жизнь, а на смерть. Хотя правила это не предполагали, но Кинг рвался в бой с голодом пса, жадно, беспощадно, и в какой-то момент Тимофею это надоело. Ярость в нём полыхнула с такой силой, что при очередном ударе он не сдержался и ударил Кингу прямо в грудь.

Тот отлетел и пробороздил своим телом несколько метров вплоть до того момента, пока не врезался в трибуны, и сразу же отключился. Все замерли, ахнули, потому что это было слишком, слишком жёстко даже для таких боёв.​

Тимофей развернулся и пошёл к раздевалке, слушая крики и хвалу его победе. А ему было плевать, он пошёл в душ, обмылся от крови на уже заживших ранах.

Пока стоял под ледяным душем, боль полыхнула опять в груди, вода напомнила её слёзы, стекающие по лицу, и он со всей силы ударил в чёртов кафель раз, два, три.

Пока не потекли кровавые полосы из разбитых костяшек, и сука, ему выть и орать хотелось.

Ему было больно.

Одна такая маленькая девчушка смогла сделать ему больно. Вырвала его сердце и разорвала на мелкие куски своими маленькими ручонками. Забыть её, но он не мог… Не мог, а может, он просто этого не хотел.​

Выходя из душа, он поднялся к Степану в кабинет, и тот уже стоял там, но вместо разговора, передачи места начался совершенно другой. Тим не ожидал именно этих слов.​

— Ты знаешь, почему не пробуждённых соблазнительниц называют Искрами, Тим? — спросил Степан, закуривая, снимая с пальца кольцо главы карателей. Оно по праву сильнейшего теперь принадлежало Тиму, ведь он выиграл поединок. Заслужил этот титул, хотя сам особо не рвался к нему, потому что власть его никогда не интересовала.​

— Ну и почему?​

— Их воздействие видно, — протянул Степан, выдыхая дым, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на усмешку. — Пока не пробуждённая, всё, на что она влияет, искрится и светится.​