Книга Каратель. В постели с врагом, страница 23 – Виктория Кузьмина

— Непривычно? Ты не привыкла сосать такие большие? Ничего. Привыкнешь. Твой будущий муж, возможно, даже спасибо скажет. За тренировку.

Он снова вошел. На этот раз глубже, настойчивее. Я пыталась дышать носом, ловить воздух короткими, жалкими всхлипами между толчками. Я плыла. Отделилась от этого тела, которое делало мерзкие, автоматические движения, которое сглатывало, когда он грубо похлопывал по щеке, которое пыталось не давиться, когда он двигался резче, набирая темп.

Время расползлось, потеряло форму. Я лишь мечтала и желала всей израненой и искромсанной душой, что бы эта пытка кончилась быстрее. Но существовал только этот ритм, этот чужой, обжигающий вкус, давящий на язык, на горло, запах его кожи и пота, и его тихий, хриплый голос, роняющий слова, как камни:

— Да, вот так… Глотай. Принимай...

Он ускорился. Его дыхание стало прерывистым, грубым. Рука в моих волосах сжалась так, что я почувствовала, как болит кожа. Он притянул меня к себе в последнем, глубоком, властном толчке и замер.

Горячая, густая волна заполнила рот, хлынула на язык, в горло. Я попыталась отстраниться, выплюнуть, закашляться, но он держал крепко, не давая ни миллиметра отступления, заставляя принять все.

— Глотай, — прорычал он, и в его голосе впервые прорвалось что-то похожее на неподдельную, животную страсть. — Все. До последней капли.

Я сглотнула. Раз. Другой. Противный, чуждый, вязкий ком прошел по горлу, оставив после себя жжение и нестерпимую горечь. Он продержал меня так еще несколько бесконечных секунд, затем, наконец, отпустил.

Я отпрянула, как от удара током, упав попой на пол. Я давилась, кашляла, слюна и слезы текли по подбородку, пачкая халат. Я пыталась вдохнуть, но воздух обжигал, горло горело, а внутри все было перепахано, опустошено, осквернено.

Он спокойно привел себя в порядок, застегнул джинсы. Смотрел на меня сверху, с высоты своего роста, как на что-то разлитое, сломанное, не подлежащее восстановлению.А затем присел и дернул меня за лодыжку раздвигая мои ноги. Оголяя. Раскрывая перед его пылающим взглядом. От шока я взвизгнула и дернулась но он положил свою ладонь мне между ног и проскользнул пальцем между моих складочек. Внутрь.

— Ты чертовски узкая, кукла. Нам вечером будет ахуенно. Я напомню тебе радости секса. Трахать буду пока голос не сорвешь. А пока приведи себя в порядок, — произнес он без эмоций. — Оставайся тут. Подумай. Осмысли, чья ты теперь.

Он вышел из комнаты. Дверь закрылась. На этот раз я услышала четкий, металлический щелчок поворачивающегося ключа в замке.

Я осталась сидеть на полу. Разрушенная. Выгоревшая до основания. Во рту стоял его вкус. Горький, соленый, чужой. Горло саднило, как после ожога. Все тело было чужим, разбитым, помеченным изнутри. Я не чувствовала ничего, кроме ледяной, абсолютной пустоты в центре груди и оглушительного, монотонного гула в ушах, заглушавшего все остальные звуки.

Он оставил меня здесь. Запер. Как вещь. И он придет еще. Чтобы доломать то, что осталось.

Меня трясло.

Холодная дрожь сотрясала тело. По ощущениям, будто кто-то запустил в костях моторчик, который вибрировал, не совпадая с ритмом сердца.

Ладони были липкие и холодные от пота. Мне и самой было ужасно холодно, хотя в комнате было душно от жара, что исходил от труб.