Книга Каратель. В постели с врагом, страница 20 – Виктория Кузьмина

Он усмехнулся. Это не было злорадством. Это была усмешка силы, наблюдающей за тем, как трещит последняя оборона.

— А теперь, — произнёс он чётко, без тени сомнения, отдавая приказ. — Ты пойдёшь в спальню, стянешь эту тряпку и встанешь на колени.

Воздух застыл в лёгких. Звук мира исчез, оставив после себя оглушительный звон в ушах. Сердце провалилось куда-то в бездну, а потом рванулось в бешеной, хаотичной пляске. Мозг отказался понимать. Он пытался разобрать команду на части, найти в ней скрытый смысл, ошибку.

Стянешь эту тряпку.

Встанешь на колени.

Из глубин, сквозь толщу шока, пробился голос, тихий и безжизненный:

— Зачем?

Он наклонился. Его губы почти коснулись моего уха. Я почувствовала тёплое дыхание.

— Чтобы отсасывать мне было удобно.

Слова не оскорбили. Они уничтожили. Они стёрли последние остатки чего-то человеческого, что ещё теплилось внутри. Обожгли холодным огнем мои внутренности, что казалось мои кости рассыпаются пеплом от любого движения. Он хочет отомстить через меня. Думает, что отцу будет больно. Но он ошибается. Боль он причинит только мне…

Воздух вырвался из лёгких коротким, сдавленным хрипом. Ноги подкосились, но он всё ещё держал мой подбородок, не давая рухнуть.

В его взгляде я увидела мрачное ожидание. Он ждал истерики. Мольбы. Борьбы. Но во мне ничего не осталось. Только пустота. Холодная, гулкая, абсолютная. Я заперта его силой и безжалостной стихией. Выхода.. Его не было.

Он отпустил мой подбородок. Моя голова безвольно упала вперёд. Я не упала. Ноги, будто управляемые кем-то другим, выпрямились. Я стояла, глядя в щель между тёмными досками пола. Мыслей не было. Был только приказ, отпечатавшийся каленым железом в сознании.

— Иди.

Тихий голос. Окончательный приговор.

Я повернулась. Движения были механическими, лишёнными воли. Я сделала шаг к лестнице. Потом другой. Халат волочился за мной по полу. Я не думала о побеге. Не думала ни о чём. Было только пространство, которое нужно было пройти, и действие, которое нужно было выполнить.

Я поднялась по ступеням. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком. Я дошла до спальни. Открыла дверь.

В комнате пахло им, лесом и чем-то ещё — моим собственным страхом, въевшимся в стены. Я вошла и остановилась посреди комнаты, на том самом месте, где всё началось.

Я замерла на пороге, и в этот миг мир сузился до размеров этой комнаты. До запаха сосновой смолы, воска и его кожи. До пульсации в висках, совпадающей с тиканьем часов где-то внизу.

Мой взгляд метнулся к массивному комоду у стены. Тяжелому, дубовому. Безумная, отчаянная мысль пронзила мозг, как молния.

Преграда. Сдвинуть. Запереться.

Я рванулась к нему, забыв о боли в локте, о панической дрожи в коленях. Пальцы впились в холодный, полированный край. Я уперлась всем телом, напрягла спину, ноги, пытаясь сдвинуть неподъемную громадину хотя бы на сантиметр. Дерево скрипнуло, сдвинулось на пару сантиметров, оставив на полу светлые царапины.

Бесполезно.

Он был частью этого дома, этого логова, так же несокрушим, как его хозяин. Я толкала его с тихим, животным рычанием, чувствуя, как под кожей напрягаются мышцы, как в горле поднимается соленый привкус крови от закушенной губы.

Скрип двери заставил меня замереть.

Он стоял на пороге, заполняя собой проем. Его взгляд, тяжелый и медленный, будто физическая угроза, прошелся по моей сгорбленной фигуре, по белым костяшкам пальцев, впившихся в дерево. В его золотистых глазах не было ни удивления, ни даже злости. Была лишь утомленная, холодная уверенность в том, что сейчас придется применить силу, и легкое раздражение от этой необходимости.