Книга Каратель. В постели с врагом, страница 19 – Виктория Кузьмина

Тимофей смотрел на меня глазами, в которых светилось нечто не от мира сего. Он был такой же как мой отец в своей ненависти.

Я знала, что отец финансировал тёмные проекты по «зачистке». Но делал все чисто и даже если кто то знал о его мерзких поступках то доказать на вряд ли бы смог. Отец был до истерии подозрительным и проверял все на десятки раз.

И теперь его дочь оказалась в логове того, кого он жаждал уничтожить.

— Но я… я вам ничего не сделала, — прозвучало глухо. — Вы не можете…

Он не дал договорить. Его пальцы впились мне в щёки, сжали с такой силой, что челюсть хрустнула. Боль, острая и унизительная, пронзила всё тело.

— Я. Могу. Всё. — Каждое слово было как удар молота по наковальне. — Ты не представляешь, что я с тобой сделаю.

В его взгляде не было аффекта. Только холодная, безжалостная решимость. Это был взгляд хищника, уже выбравшего точку для смертельного укуса.

И тогда, в самой глубине отчаяния, где кончается разум, проснулся инстинкт. Слепой, яростный, животный порыв. Бей или беги. Бежать было некуда.

Я резко согнула ногу, собрала в комок всю остаточную силу, весь страх, всю ярость. Уперлась ступнёй в его грудь и изо всех сил оттолкнулась.

Он не ожидал. Его тело, казавшееся незыблемым, качнулось. Хватка ослабла на долю секунды. Этого хватило. Я вырвалась, сорвалась с дивана, споткнулась о халат и, едва не упав, рванула прочь.

Мыслей не было. Была одна цель. Дверь. Плевать, что зима. Плевать на все.

Ладонь шлёпнулась о дерево, пальцы нащупали холодную железную ручку — и дёрнули.

Щелчок. Тихий, окончательный. Заперто.

Я дёрнула снова, яростно, бессмысленно. Потом развернулась и метнулась к лестнице. Может, наверху запереться. Можно ведь выпрыгнуть через окно? Любой выход.

— Ты не спрячешься от меня в моем доме.

Его голос донёсся сзади. Спокойный. Уверенный. Он не бежал. Он шёл. И этот мерный, неспешный звук шагов был страшнее любых угроз. Это был звук судьбы, которую не обойти.

Я остановилась у подножия лестницы, прижавшись спиной к стене. Пальцы впились в шершавое бревно. Сердце колотилось, пытаясь вырваться наружу.

— Зачем ты меня спас? — Голос мой был низким, хриплым, лишённым прежней истерики. — Лучше бы оставил замерзать на трассе!

Тишина. Потом шаги. Ближе. Он заполнял собой узкое пространство прихожей, его плечи почти касались стен. Он загонял меня в угол одним своим присутствием.

— Смерть? — произнёс он, и в голосе его прозвучало что-то похожее на презрение. — Это подарок, которого ты не заслужила. Ты получишь нечто гораздо худшее.

Последняя искра чего-то, что могло бы быть сопротивлением, погасла. Я стояла, чувствуя холод дерева сквозь тонкую ткань халата.

— Чего ты хочешь? — спросила я, уже не надеясь. — Денег? Отец заплатит сколько скажешь… Всё, что захочешь…

Он оказался прямо передо мной. Так близко, что я видела каждую чёрточку на его лице, каждый завиток татуировок. От него исходило тепло, но оно не согревало — оно опаляло.

— Твой отец заплатит кровью, — сказал он тихо. Мрачно. Потом его рука метнулась вперёд. Пальцы впились в мой подбородок, зажали его в стальной захват, заставив резко запрокинуть голову. И посмотреть на него. Больно. Унизительно. — А ты — просто способ доставить ему это сообщение.

Его слова как стеклянная крошка проникали в мою кровь подгоняя осознание. Авария должна была стать концом. Чистым, быстрым, почти милосердным. Но она стала началом. Меня вытащил из снега не спаситель. Меня спас монстр. В его взгляде я читала то же самое, что видел в людях мой отец: Собственность. Вещь. Я была для него не человеком. Я была оружием. Вещью.