Книга Каратель. В постели с врагом, страница 91 – Виктория Кузьмина

Открываю ссылку снова и вижу, как Тим стоит около машины, которая лежит пузом вверх, искорёженная, дымящаяся. Вижу издалека, но понимаю только, что жив. Жив. Стоит на ногах.

— Так вот, девочка моя, смотри.

Камера смещается вниз, и я вижу оружие. Длинный чёрный ствол. Кажется, это винтовка, с оптическим прицелом. Такие были у отца в его домике.

— Что ты…

Виктор перебивает меня и говорит тихо. Так тихо, что мне приходится прислушаться, прижаться ухом к двери, чтобы расслышать каждое слово.

— Если ты не выйдешь, я скажу, и следующий раз ты увидишь своего любимого в гробу. Я, как твой муж, привезу тебя попрощаться с ним. Ты сможешь положить цветы на его могилу. Белые розы или, скажем… ромашки? Это ведь твоя первая нежная любовь. Ромашки полевые для тебя найду. Разве не романтично?

Голос его был мягким, почти нежным, но под этой мягкостью таилось что-то чудовищное. Он монстр. Настоящий.

Я смотрю на экран. Вижу, как прицел наводится на Тима. Красная точка появляется на его груди, прямо над сердцем. Он не видит её. Не знает. Просто стоит, оглядывает машину, пытается понять, что произошло.

— Нет, — шепчу я, и голос ломается. — Пожалуйста, нет…

— Открывай дверь, Соня. Сейчас. Или я досчитаю до трёх, и твоя сказка закончится.

Его голос звучит как приговор.

— Раз.

Красная точка не дрожит. Держится точно на сердце Тима.

— Два.

Я смотрю на экран, и мир сужается до этой красной точки, до его силуэта, до понимания, что если я не открою дверь, он умрёт. Прямо сейчас. Здесь.

— Три…

Тимофей приехал к Гасу не просто так. Его выворачивало наизнанку то, что он начал замечать последние дни.

Кольцо.

Чёртов проклятый камень на её пальце.

Сначала он думал, что ему показалось. Он по наивности надеялся, что Гас ошибся с видом артефакта. Их ведь было три и все как один похожи друг на друга. Но похоже, самые страшные опасения сбылись.

Проклятое кольцо.

Сначала выдавало едва уловимое мерцание, будто отблеск далёкой звезды, застывшей во льду. Но после того, что было вдуше, после утра, когда она прижалась к нему и прошептала эти слова… кольцозасветилосьсловно луна.

Тёплым, ядовито-медовым светом изнутри самого бриллианта, будто в его сердцевине тлел крошечный, живой уголёк. Скоро это заметит и она. А потом появятся вопросы, паника, попытки снять его трясущимися руками. Попытки, которые ни к чему не приведут.

Он пытался. Боже, он пытался множество раз.

В моменты, когда она засыпала измученная, доверчиво прижавшись щекой к его груди. Он брал её руку и, сдерживая дыхание, пробовал провернуть холодный металл. Тянул. Пытался подцепить ногтем. Намыливал палец. Всё бесполезно. Кольцо будто срослось с кожей, с плотью, с самой её сутью. Оно не просто сидело туго. Онобыло частью её.

И чем ярче оно светилось, тем отчётливее Тимофей понимал: это не украшение. Это маяк. Или хронометр, тикающий в обратном отсчёте.

Его разрывало изнутри.

Желание обладать ею окончательно, без остатка, сделать её своей в самом древнем, животном смысле этого слова сталкивалось со слепым, паническим страхом. Что если он переступит эту последнюю грань, и кольцо…активируется? Сработает как последний предохранитель?

Он рычал от бессилия в пустой ванной, сжимая кулаки так, что костяшки белели. Его зверь рвался наружу, опьянённый её запахом. Запахом страха, который почти исчез, сменившись дрожащим, сладким ароматом готовности и… доверия. Чёрт возьми,доверия. Именно этого он боялся больше всего.