Книга Сердце непогоды, страница 10 – Дарья Кузнецова

Как будто не зря съездил, потому что и злодея нашёл, и орудие преступления, и мотив, и даже не сходя с места доказал, что счёты были давние. О случайности врать в суде, когда в кабацкой драке за нож хватаешься, вообще дело безнадёжное, но одно отношение судьи – если в горячке и от молодецкой дури, а совсем иное – умысел с прежними угрозами. Но времени на расспросы и сопоставления ушла прорва, нервы местные завсегдатаи потрепали, а сивушно-потливый дух накрепко набился в нос.

В управление сыскной полиции на Офицерскую Константин возвращался уже к утру, вконец охрипший, голодный, как бродячая псина, с ноющей головой, и от всего этого особенно злой.

Александр Александрович Шуховской, вот уже десять лет возглавлявший это славное учреждение, замордованного сыщика с докладом по ночным приключениям встретил с благодушным сочувствием, напоил дегтярно-крепким кофе, угостил сушками и пряниками, и только после начал расспрашивать. Он начинал cлужбу с низов и состояние Хмарина понимал прекрасно.

«Своего» полицмейстера сыскари любили и уважали, называли Сан Санычем, иной раз – «наш» или «сам» со значительной, особенной интонацией, а то в порыве чувств и вовсе – батькой. За человеческое отношение, взять хотя бы вот эти пряники, за большой опыт и принципиальность, за справедливую строгость, наконец.

Скупой доклад Шуховской выслушал без лишних вопросов, похвалил отданные паре тамошних городовых распоряжения, касавшиеся поисков знакомых и родных несостоявшегося душегуба и его жертвы, чтобы подкрепить для следствия известные сведения.

Обсудили шайку дерзких грабителей, вот уже третий месяц орудующих в городе, во всех околотках от Обводного и до Мойки. К этим душегубам так или иначе приходил любой разговор. Резали ночами подгулявших хорошо одетых горожан, обирали до нитки и оставляли тела. Уже восемь трупов – и ни зацепочки. Ни единый агент слуха не принёс, ни у одного скупщика и ювелира ни вещички не мелькнуло. То ли свой кто-то скупал, кого ещё перехватить не успели, то ли прибирали до лучших времён. До сих пор толком даже не поняли, двое их или трое: несколько свидетелей видали тёмные фигуры, но показания расходились, да и преступники ли это были?

Пустой уже по большей части разговор – поди придумай или сообрази что-нибудь полезное с утра пораньше, да без новых зацепок, – прервал дребезг телефонного аппарата. Константин жестом спросил разрешения уйти, но Сан Саныч также жестом велел задержаться. Бросил несколько уточняющих вопросов, по содержанию которых у Хмарина возникло дурное предчувствие, черканул что-то карандашом на чистом листке бумаги.

— Костя, ты с ночи, конечно, но в твоей части убийство, – подтвердил мрачные догадки Сан Саныч. - Если совсем тяжко, я Милонова отправлю, но…

— Да уж не рассыплюсь, – махнул рукoй Хмарин. – Где?

— Набережная Крюкова канала, у девятого дома на льду.

— Вот же… – ругнулcя себе под нос Константин. – Не могли на другую сторону перейти?

Шуховской на это только улыбнулся, продолжил же по делу:

— Говорят, поножовщина, а больше ничего внятного. Ты уж разберись. Всё одно он давно мёрзлый, эксперт сразу ничего не скажет, но глянуть надо. Осмотришься – и домой поезжай, отдыхай. Мне оттуда позвонишь.

Одна радость была в таком месте обнаружения тела: ехать недалеко. В другой день Хмарин вообще бы пешком прошёлся, но сейчас лучше мотор взять, на нём и домой добираться сподручнее. Если, конечно, поножовщина окажется новым случаем разбоя и никакой подсказки не подвернётся, а то не видать ему сна до вечера.