Книга Сердце непогоды, страница 125 – Дарья Кузнецова

Месту назначения возница удивился, но успокоился – не за Обводной канал ехать, а лёд еще крепкий. Впрочем, для успокоения его любопытства у Хмарина имелось хорошее объяснение, которым он охотно поделился: друзья позвали первый раз прокатиться на буере. Эти маленькие лодочки с треугольными парусами, поставленные на полозья, были излюбленным увлечением петроградцев, в иной день – при хорошем ветре и ровном льде – Нева от них пестрела. Лихач немногo поворчал о том, что носятся, не глядя себе под нос, а потом Хмарин его уже не слышал: возчик подхлестнул свою лошадь, и та полетела, словно из рогатки выпущенная.

Буеров сегодня на льду не было – ветер рваный, дождь, да и день не выходной, пятница. Но вопросов лихач задавать не стал, получил свои деньги и уехал.

Из саней Хмарин вышел у ростральной колонны, поднял воротник, осмотрелся. В сквере фонарей не было, а возле здания Биржи горели яркие, электрические,так что Константин оказался на размытой границе темноты и света.

Вдоль набережной к самой стрелке зашагал не спеша. От дождя слипшийся снег сделался скользким, густые сумерки усиливали опасность, так что спешить не стоило хотя бы из нежелания расшибиться. Яркие огни далёкой Дворцовой набережной не помогали, а лишь били по глазам, мешая привыкнуть к скудному свету,так что Хмарин почти сразу перестал глазеть по сторонам и двинулся вблизи парапета, глядя исключительно под ноги. Потом сквер остался наверху, гранитные плиты закрыли Биржу,и темнота окончательно сомкнулась.

Он приехал раньше, но не намного. Четверти часа не прошло, когда по его следам приплыл огонёк «Летучей мыши», который нёс перед собой Добров, подсвечивая дорогу больше не себе, а держащей его под руку супруге.

^«Летучая мышь» – род переносных керосиновых фонарей^

— Сегодня вам барышня Титова не помогает? – не удержался от колкости Добров, когда все поздоровались.

— А вы по ней соскучились? – не остался в долгу Хмарин. – Как не стыдно, женатый человек!

— Что, мой дорогой, доворчались? - рассмеялась его жена. Сергей Сергеевич тихо буркнул в усы, но спорить не стал, а женщина продолжила. – Не сердитесь на него, Константин, этo у Серёжи личное. Наша старшая дочь подалась в лётное училище, а он никак смириться не мoжет, вот и ворчит на всех молоденьких барышень без разбора, чуть где видит намёк на неженское дело. Но я была бы рада, окажись тут Аня. Отчего вы её не позвали?

— А oтчего должен был? – искренне удивился Хмарин. - Это не светский визит в приличный дом, помочь она ничем не сможет, а вот пострадать – запросто.

— Вы правы, я не подумала, – медленно кивнула женщина, хотя показалось, что сказать хотела совсем другое.

Но тут разговор прервался неoжиданным появлением со стороны реки массивной фигуры Мокрецова. В роскошной долгополой бобровой шубе и пышной шапке, он еще больше, чем дома, напоминал хрестоматийного барина.

— Собрались, что ли? – Водяной окинул людей внимательным взглядом. - Идём к воде, неча тут на камнях топтаться. – Он недовольно притопнул, словно попытался этот камень пнуть, и вразвалочку потопал обратно. До камня тут было копать и копать, но спорить с ним никто не стал, двинулись следом, к невидимой человеческому глазу границе толстого невского льда и слежавшегося, скованного дубовым настом снега.